Реквием по любви. Искупление

 – И с матерью!

Мужчина молчал некоторое время, а потом хмуро буркнул:

– Кого-кого, а Маринку мы не трогали. К ее смерти мы непричастны.

– Ложь! – яростно возразила Лиза. – Ты лжешь!

– Нет, – прозвучало невозмутимо. – После кончины Черчилля она стала… главным рычагом давления на Макара. Он же был на ней… на всю башку повернутый. Ради ее безопасности мог сделать что угодно и кому угодно. Нам невыгодно было избавляться от нее. Но не отрицаю – хотелось жутко!

Не в силах более выносить его присутствие, Лиза отвернулась к окну.

«Надеешься остаться в живых, когда все закончится? – навязчиво звучал в ушах насмешливый голос предателя. – Надеешься остаться в живых…»

Противный озноб прошел сквозь ее напряженное тело. Прострелил мышцы.

Безысходность все плотнее окутывала своим плотным коконом.

В какой-то момент Лизавета осознала, что с большой долей вероятности… родных и близких людей больше не увидит. Никогда. Это конец. Точка невозврата. Двигаясь по орбите своей жизни, Лиза подлетела слишком близко к смертоносной черной дыре.

И сколько ни противься ее сумасшедшей гравитации, итог один – бездна тебя все равно расплющит. Уничтожит. Поглотит.

«Обидно, – рассуждала девушка с необъяснимой отрешенностью, – но справедливо. Наверное. По крайней мере, никто больше не умрет, защищая меня…»

Образ Данилы, устремившего пустой, безжизненный взгляд в бескрайнее небо, вновь вспыхнул в сознании, обжигая все ее нутро точно кислотой.

Стиснув зубы, Лиза несколько раз втянула воздух полной грудью.

Не удостоив Шмеля даже взглядом, она равнодушно спросила:

– Я умру сегодня?

– Это решать не мне! – прилетело в ответ.

– Ах, да! – задумчиво протянула девушка. – До определенного момента я нужна Гарику живой. Именно живой. Что ж… в таком случае, если ты не хочешь, чтобы я попыталась сбежать при первой же возможности, создав тебе при этом лишние проблемы… то выполнишь мою просьбу!

– А ты не попутала, милая? – Грозный мужской рык наполнил тишину салона. – Забыла, с кем разговариваешь? Тебе напомнить?

На сей раз Лиза развернулась к нему лицом.

Резко и стремительно. Уставилась в упор, насквозь прожигая взбешенным взглядом, и отчеканила:

– Ты гордишься тем, что предатель и убийца? Серьезно? А как же… твои дети? Семья? Жена? Они тоже гордятся тобой? Любят вопреки всему?

– Еще слово, мокрощелка, и я выбью тебе зубы! – взревел Соколовский.

Лиза лишь фальшиво улыбнулась, продолжая нагло таращиться на него.

– Нет, – обронила она тихо.