Реквием по любви. Искупление

Но знаешь… я с нетерпением жду этой встречи! Потому что собираюсь уничтожить этого ублюдка! Собираюсь отомстить ему за всех нас! Пусть знает, что ты не забыт! Что твой род продолжает жить! Я та, в ком течет твоя кровь! И если мне все же суждено умереть, клянусь, я заберу его с собой! В самое пекло…»

– Твое время вышло! – раздался за спиной раздраженный голос Шмеля. – Свидание окончено. Идем!

Лиза не стала перечить. Растерла по щекам соленую влагу. Трижды погладила родительскую могилу. Перекрестилась.

Поднялась с земли и медленно побрела прочь. Но, проходя мимо статуи отца, не сдержалась.

Всхлипнув, она ринулась прямиком к ней и обняла холодную каменную глыбу.

Умом Лиза понимала, что ведет себя крайне странно, даже пугающе, однако поделать с собой ничего не могла. В шоке от ее поведения был и Шмель.

Он буквально силой оторвал Лизу от монумента, грозно зашипев:

– Если не прекратишь этот цирк, я прострелю тебе колено!

Его угроза подействовала. Девушка послушно засеменила рядом со своим похитителем, с трудом переставляя ноги.

Однако что-то заставило ее обернуться в последний момент. И в голове внезапно стало пусто. Разглядывая статую, портрет на стене, а также вспоминая фото отца, найденное в шкатулке, Лиза только сейчас поняла кое-что…

– Лысый!

– А? – недоуменно посмотрел на нее Соколовский.

– Отец… он почти лысый! – повторила она чуть заторможенно.

– Ну да! Черчилль стригся практически под нулевку.

– Всегда?

– Сколько его помню!

Лиза нахмурилась, задаваясь одним-единственным вопросом: «Тогда чьи волосы я нашла в маминой шкатулке? Они ведь… точно не его!»

Глава 8

– Что дальше? – устало выдохнула Лиза, когда Шмель снова, угрожая пистолетом, запихнул ее в салон автомобиля, уселся за руль, завел двигатель и рванул с места.

 – Куда направимся теперь? Отвезешь меня к Гарику?

Он ничего не ответил лишь скрипуче загоготал, надрывая глотку.

Ясное дело, отчитываться перед ней он не собирался.

И всем своим видом это демонстрировал. Но… этот его безумный, далекий от адекватного смех жестко резанул по ее и без того оголенным нервам. Задел натянутые струны души. Кровоточащей и в клочья изодранной. Стиснув зубы так, что заскрипела эмаль и заломило скулы, Лиза с ненавистью уставилась на Соколовского. Яростно. Исподлобья.

Внутри нее пробуждалось что-то поистине темное. Животное.

То была жажда крови. Его крови. Его боли. Жажда… отмщения.