Реквием по любви. Искупление

Лишь опустошив добрую половину бутылки, она переключила внимание на бумажный пакет. Внутри него обнаружились запеченные куриные голени, картошка фри и бургер.

Только сейчас девушка и осознала, что зверски голодна. Поразмыслив немного, она уселась на диван и принялась есть. По мере насыщения к ней возвращалась возможность здраво мыслить. Так, дожевывая бургер, Лиза заметила окно, завешенное плотными портьерами. Надежда робко трепыхнулась в груди. Запихнув остатки еды обратно в бумажный сверток, она решительно ринулась к нему.

Однако ее ждало разочарование – у окна отсутствовала ручка. Можно было попытаться разбить стекло, но… смысл? Судя по виду из окна, квартира находилась явно не на первом этаже.

Реальность происходящего накрыла ее с головой. Воспоминания нахлынули нескончаемым потоком, и на душе вновь стало гадко.

До дрожи. До противной оскомины на языке. Но мысли об этом испарились под натиском страха – внезапно Лиза услышала чьи-то тяжелые шаги. Сердце тут же сорвалось в галоп. Адреналин заклубился в крови запредельными дозами.

Она принялась лихорадочно выискивать взглядом хоть что-то, чем могла бы защититься.

Но как назло, ничего тяжелого и острого под рукой не было.

Вскоре дверь распахнулась, раздался щелчок выключателя, и комната озарилась ярким светом. На пороге возник Макар Зарутский. Спокойный. Невозмутимый. Немного уставший. И его появление окончательно вывело Лизу из эмоционального равновесия.

Она вспомнила все. Перед глазами яркими вспышками пронеслась сцена, как хладнокровно и профессионально он свернул шею Решетникову – своему собственному воспитаннику! Ужас ошпарил внутренности точно кипятком.

В голове набатом звучал один-единственный вопрос:

«Что помешает ему… и со мной проделать то же самое?»

С того момента Лиза себя больше не контролировала. Руководствуясь одними лишь инстинктами, она оказалась рядом с ночником и, поддавшись импульсу, со всей дури шарахнула им о стену. Осколки стекла брызнули в разные стороны, но девушка не обратила на них никакого внимания.

Трясущимися руками она ухватилась за шнур, который был все еще подключен к розетке, и продемонстрировала Зарутскому другой его конец. Тот, откуда торчали… безобидные на вид… но оголенные провода.

– Подойдешь ко мне хоть на шаг, – отчеканила она холодно, – и клянусь – заискришься ярче новогодней елки!

Возможно, мужчина всерьез воспринял ее угрозу. А возможно, и не собирался приближаться к ней. Тем не менее он не сдвинулся с места.