Давай оставим все как есть

 – Как с мебелью?

– Приедешь, увидишь, – лаконично ответил Ходак, пожимая протянутую руку.

Вагон показался ему мрачным и холодным, как этот декабрьский день. Мерно покачиваясь под четкий степ колес, Алекс расслабился. Вспомнилось детство, когда так же, сидя в переполненных электричках, добирался с мамой до дачи. За окном мелькали столбы, поля, перелески, растворяясь в морозной дымке уходящего декабря. А перед глазами мелькала прожитая жизнь.

Рос он безотцовщиной. Не беспризорником из подворотни. Был у него отец, да только погиб нелепо – под колесами грузовика.

Детство его прошло в коммуналке, как летний дождь – весело, шумно, быстротечно. Молодость – шаблонно. Служба в ВДВ, комиссование, х кабрьский вечер. физмат пединститута, неудавшаяся попытка поступить в аспирантуру. Не больно-то он туда и рвался, глядя, как большинство из окружавшей его ученой братии, беззаветно любя себя в науке, удовлетворяло за государственные деньги свои непомерные амбиции. Потерявшись в дебрях пресных застойных времен, валял дурака, перебиваясь репетиторством, штампуя курсовики и дипломные работы для жаждущих «выбиться в люди» остолопов. Разрушивший прежний строй свежий ветер перемен вывел его из этого аморфного состояния. Гипнотизер исчез, а вместе с ним, и навеянные им иллюзии. Многие в то время, оставшись без поводыря, растерялись, утратили ориентиры. У него же получилось наоборот. Как в былые армейские годы, вновь ощутил он остроту восприятия жизни, нагло отсеченную одним неудачным прыжком. Словно судьба давала ему новый шанс. Захотелось испробовать себя, вот и бросился он, очертя голову, в омут нового времени. Однако, изо дня в день вращаясь в круговороте новой жизни, он мало-помалу стал в ней разочаровываться. То ли недоставало засеянного в голову с детских лет привычного дурмана? Не привлекало его такое начисто лишенное иллюзий существование, потому что в его понимании, трудно было назвать жизнью рассекание на «крутом» иностранном старье и непереводный головняк – как бы набить баблом карманы. Хотелось другого – чистого, настоящего. Вроде и было оно – как линия горизонта. Сколько ни приближайся, отдалялась. Наконец, трезво рассудив, что имея реальное, нечего гоняться за призраками, он вынырнул. Но вынырнул уже не простодушным двадцатисемилетним Алешей, а поднаторевшим в своем деле, расчетливым тридцатитрехлетним Алексом, учредителем процветающей фирмы «Алекс». Вот тебе и физика с математикой. У жизни свои законы.