Забытый целитель. Роман-трагедия

У каждого свой долг. Родительский, я знаю, не оплатный. Птенцов выкармливают птицы без надежды, что вырастут птенцы и в старости родителей прокормят. Так всё устроено в природе. Все посвящают себя детям.

– Но мы живём не в дикости природной. К родителям есть в людях милосердие. Есть нравственность и есть сыновний долг. Ответственность за младших. Мы в этом смысле с тобой в семье равны.

– Мы не равны и долг не равен. В твоём отцовстве сомневаюсь.

– Ты на меня очень похож! Все говорят!

– Все люди братья.

Читал я это в Торе. С тобой мы братья – да, но не отец и сын.

– В тебе нет чувства долга? Все люди благодарностью за мелкую услугу отвечают. Тебя зачал, растил, оберегал шестнадцать лет подряд. Не спал ночами, чтобы маме дать поспать. Когда болел, с тобой носился на руках, укачивал ночами, утешал. Играл с тобой часами. Ты был весел. По мне взбирался, лазил, словно по скалам. Носил мне завтрак на работу. А на закате прибегал, мы вместе в синагогу шли… Что между нами произошло, сынок? Что с тобой происходит?

– Я стал другим.

Невзрачный бутон весной становится цветком. Это происходит с каждым. И я раскрылся, задумываться стал. Хочу понять весь смысл существования. Мне Яхве стал близок. Хочу понять себя в познании Яхве.

– Ах, Шуа, Отец небесный близок всем! Но Он не познаваем! Он так велик, представить невозможно. Наверно, чтобы это не свело с ума, запрещено об этом даже думать! И смысла нет изображать, что рядом и что в бесконечности одновременно, что в прошлом и что в будущем царит, что правит каждым человеком и Вселенной.

Для дураков придуман был запрет, чтобы кумиров не творили. Язычники смешны пред идолами на коленях. А умные постигли всё в смирении. Ты умный, но ты хочешь больше. Ты хочешь всё познать о Яхве! Но это невозможно! Нельзя на это покушаться! – Йосеф широко раскрытыми глазами глядел на сына и поднял палец в назидание.

Шуа это не впечатлило. Он продолжил спокойно:

– Но мне Он стал не только близок. Он стал мне… Как бы тебе сказать.

Он стал мне…, я так чувствую, родней. Родней, чем ты и мать.

– Постой, постой! Кто научил такому разумению?! Мы вместе были на всех службах. Такого я не слышал.

– Оси, прости! Ты кажешься мне не родным. Родным и близким кажется мне Отец небесный.

– Он всеми так любим! Всем кажется, Его нет ближе! Всемогущий даже говорил с нашим предком Авраамом! Авраам был первым человеком, кому Господь открылся! Он говорил и с Моше, вручая веру и скрижали.