Большая игра в рукаве Ориона. Роман второй. «Золотое дно»

– Я не могу, – раздался голос Юкки фон Бёма из его ниши. – Я здесь не один.

Глаза Одинцова окинули пространство отсека и, увидев фон Бёма и «скульптурную» группу из лежащих бескрайних с ним рядом, заиграли весёлыми искорками.

– Наш медик, лейтенант фон Бём, – пояснил Рязанцев.

– Разрешите полюбопытствовать, – спросил Одинцов, подходя к неподвижным телам офицеров Альянса, не подававшим никаких признаков жизни. – О! Вот как вы решили эту проблему. Остроумно. Ваш медик нам не помешает.

А Вы не хотите выбросить этот мусор за борт, капитан? – спросил Одинцов, повернувшись ко мне.

– Я не успел подумать об этом, – сказал я, – настолько я не был в курсе, как Вы сказали Павлу «наших» планов, и Вашей спецоперации.

Одинцов с Рязанцевым переглянулись:

– Что Вы, капитан, – возразил мне Одинцов, – это ваша спецоперация! – Он особенно подчеркнул слово «ваша». – Я имею в виду Ганзу, продолжал русский полковник. – Как я понимаю, это очень большая спецоперация по спасению некоего капитана фон Касселя.

Причем адмирал Ганзы Головин сильно рискует своей головой. Ведь так, Павел? – повернулся он к Рязанцеву.

Павел кивнул, с некоторой укоризной глядя на меня.

Ганзейские «гиены» Рязанцева, топая своими гравиботинками, вышли. Мы остались втроём в отсеке управления, если не считать Юкки фон Бёма с его подопечными.

– А почему Вы участвуете в их… – я запнулся, – в ганзейской… – в нашей, – наконец выдавил я из себя, – спецоперации?

– Тяжело Вам, капитан.

 – улыбнулся Одинцов, и плюхнулся в кресло, рядом с майором Рязанцевым, – Вы не возражаете? – спросил он то ли у меня, то ли у Рязанцева формальное разрешение.

Он с удовольствием покрутил себя в кресле, оглядываясь по сторонам, оценивая новый для него корабль:

– Хороши ганзейские инженеры, – сделал он комплимент ганзейскому кораблестроению, обдумывая ответ, на, вероятно, непростой для него вопрос. – Я участвую потому, что выбора у меня нет, – наконец ответил он мне.

 – Помните поговорку, про то, что «враг моего врага мне друг», капитан фон Кассель?

Я кивнул головой, оценивающе рассматривая его. Говорят, у русских это не принято, но мне было не до приличий и этикета.

– Мне, моим людям и идее, которой я служу, это выгодно, – продолжал Одинцов, разглядывая снова тела трёх бескрайних, вокруг Юкки фон Бёма.

– А какой идее Вы служите, полковник? – спросил я с интересом.