Лютый гость

Ну, а те, кому с замужеством не повезло и после выжигания татуировки, подавались, натурально, в монастыри, где могли продолжать общественную жизнь, занимаясь нравственным воспитанием послушниц и сирот. Ну, так как же быть с чистотой и непорочностью усопшей сестры Розалии, матушка?

У Теофаны был такой вид, будто ей на шею накинули удавку. Она изумленно воззрилась на обычно молчаливую и всегда такую покладистую сестру Эдит, не зная, как реагировать на ее слова. С одной стороны, она не могла оспорить сказанного, с другой же… Ведь существуют устав монастыря и неписаные законы монашества, не позволяющие вот так, запросто, говорить то, что вздумается! Если каждый начнет беспрепятственно изливать свои мысли и фантазии, то скоро вся обитель ордена Петры-Виргинии превратится в этот… как его… квартал Римбо!

Настоятельница подавила в себе гнев и попыталась вразумить распоясавшуюся сестру:

– Даже если все то, что вы сейчас сказали, правда, – что нам до того? Разве не грешницы всегда приходили в лоно монастырей, насытившись искусами и злобой мира? Разве не являются основой монастырской жизни молчание о прошлом и забвение былых страстей и страданий в молитвах о спасении души?

– Вы правы, матушка, – понурилась пристыженная Эдит.

 – Но, к прискорбию, человек – создание любопытное и редко находит истинное удовольствие в молчании и неведении. Ну, а уж о тех, кто рядом с нами, мы непременно желаем знать побольше, не так ли? Кстати, откуда вы родом, матушка Теофана?

Настоятельница вдруг зашлась в приступе кашля, да таком, что из-под очков потекли слезы.

Прокашлявшись, она изрекла:

– Ваши нападки сегодня поистине чудны, сестра Эдит. Но я промолчу. Помните, что сказано в Писании? «…И когда обвиняли Его первосвященники и старейшины, Он ничего не отвечал. Тогда говорит ему Пилат: не слышишь, сколько свидетельствуют против Тебя? И не отвечал ему ни на одно слово, так что правитель весьма дивился…». Так что оставьте и вы вашу гордыню, сестра! Смиритесь с бренностью нашего существования, и да поможет вам Господь!

Вид у Теофаны был торжественный и суровый.

– Вы что-то забыли, матушка.

– Да? Что же?

– Осенить себя крестным знамением.

И сестра Эдит, свернув с дороги к воротам монастыря, чуть приподняла подол, чтобы не замочить его в оставшейся после вчерашнего дождя луже.

Никто уж не скажет точно, когда был воздвигнут замок Вальденбург в одноименном местечке, но то, что это произошло в самую что ни на есть седую старину, не вызывает сомнений.