Тропами ада

Немного приободрившись, я начал спускаться в деревню, чьи крыши, поблескивая на солнце красной черепицей, то тут, то там мелькали среди окружавших их садов, состоявших сплошь из облагороженных деревьев, что меня теперь очень радовало.

Приведя себя в мало-мальски благопристойный вид, дабы с первых секунд не разочаровать мою суровую домовладелицу, ожидавшую меня теперь уже с минуты на минуту, я приступил к поискам указанного адреса, дабы с безукоризненной пунктуальностью предстать пред ее испытующий взор.

Сама деревня, надо признать, почти полностью соответствовала моим о ней представлением, которые я имел возможность взрастить в своем воображении за прошедшее со дня ее выбора время. Тихие неширокие улицы, пересекающиеся без каких либо признаков инженерного планирования, сады, перемежающиеся с ухоженными цветниками, тропинки, сбегающие к угадываемой по чуть слышному шуму реке и темнеющая за ней хорда леса вернули мне былое приподнятое настроение и я шагал теперь гораздо увереннее и даже насвистывал тихонько что-то незамысловатое, еще раз уверившись в правильности сделанного мною выбора и успешности всего предстоящего мероприятия в целом.

В то время было еще не поздно повернуть назад, обратить вспять начатое и ретироваться, предотвратив тем самым череду последовавших событий и прожить остаток дней в мирном неведении того глубинного и невыразимого, чего с должной степенью доходчивости не высказать, не выкрикнуть и не вырыдать, даже в бреду.

Но не стану забегать вперед.

Дома, сельскохозяйственные постройки и прочие сооружения такого рода в деревне были построены явно не по шаблону, навязанному заезжим архитектором. Сколько я ни приглядывался к ним, ни старался вникнуть в элементы причудливых конструкций, двух одинаковых я не встретил.

Как я узнал позже, их и не было – каждый старался вложить в облик своего жилища свой собственный, неповторимый образ и стиль, от чего, безусловно, в эстетическом отношении поселок только выигрывал. Что единило все эти постройки, так это красочность, веселость расцветок, творческая мысль и жизнь, которой они дышали.