Тропами ада

Заполняя листки ровными строчками, несущими груз моих мыслей, я вспоминал, как то же самое делала пару дней назад героиня моего сна, сидя на том же месте, что и я сейчас и видя перед собой то же бюро, что и я вижу. Ее образ, сказать по правде, несколько поблек в моей памяти, что не могло не радовать меня, ибо перспектива стать рабом собственных сновидений, подобно Кастанеде, меня ни в малой степени не привлекала.

Дойдя в своем повествовании до того момента, когда я сошел с поезда на местной станции, я сделал еще одно открытие, вновь бросившее меня в когтистые лапы невроза и смешавшее мои начавшие было приходить в порядок мысли.

Разумеется, старую чернильницу на дальнем от меня конце стола я заметил еще при первой инспекции последнего. Кроме того, что она была столь же раритетной и покрытой пылью, как и все остальное, я ничего примечательного в ней не заметил. Поборник чистоты и порядка, я, разумеется, тщательно протер ее и отставил на прежнее место, поскольку, натурально, пользоваться ею не собирался в силу наличия в моем арсенале более приемлемых письменных принадлежностей.

Теперь же, пребывая в задумчивости по поводу построения очередной фразы, в чем, повторюсь, я не был особенно силен, я совершенно машинально потянулся к чернильнице с тем, чтобы просто вертеть что-нибудь в пальцах, дожидаясь созревания мысли. Почему именно старая чернильница показалась мне наиболее подходящим для этого предметом, я сказать не могу.

Но покрутить в руках этот раритетный предмет, исследуя его подноготную, мне не удалось – чернильница оказалась наполовину наполненной соответствующей жидкостью, а именно – чернилами, которые я, не ожидая такого поворота, частично пролил себе на одежду и на поверхность стола.

Воззрясь на свои, ставшие теперь темно-синими, пальцы, я испытал всю гамму чувств, которую и должен был испытать в данной ситуации. Я был поочередно ошарашенным, испуганным, разозленным, отчаявшимся и, наконец, любопытным. К счастью, именно это состояние взяло верх, являясь, бесспорно, самым конструктивным из перечисленных.

Кто же играет со мной эти шутки? Кто смеется надо мной при встрече, упиваясь моим смятением и собственным инкогнито? Для чего все это затеяно?

На данный момент имелось гораздо больше вопросов, чем ответов. Но я собирался приложить все усилия, чтобы изменить ситуацию, нисколько не сомневаясь в том, что кто-то просто-напросто разыгрывает меня, пользуясь моими отлучками для приготовления всего этого маскарада.