Пленница страсти

Я даже поежилась. Сжалась и до боли свела челюсти.

Беркут беззлобно оскалился и тихо, но очень грязно выругался. Осторожно вернул меня «на родину» – на диван, где я и проснулась.

Я, наконец-то, смогла дышать и даже разговаривать.

– Что я здесь делаю? И где я вообще? Вы же обещали отвезти меня домой? Я, что, похищена?

Что вы собираетесь со мной делать? Почему я голая? Где мои вещи?

Я засыпала мужчину вопросами, а он все больше хмурился. Медленно пересек комнату и, присев на краешек стола, скрестил мощные руки на груди.

Я заметила, как вздулись на них вены. А еще на шее и груди Беркута…

Когда поток моих вопросов иссяк, Беркут отделился от мебели и вновь совершил променад. Словно ему требовалось для чего-то это движение… Было буквально необходимым занять себя чем-то после моего монолога.

Ух… Как же все это странно! Какой же он странный и непонятный!

Причем, все это время Беркут не сводил с меня взгляда – и одним этим взглядом почти обездвиживал, пришпиливал к месту.

Как пойманную бабочку к игольнице.

Наконец, Борислав вернулся на прежнее место, и снова присел на край стола.

Ответил он на удивление дружелюбно, спокойно и даже почти ласково:

– Аля. Вы дали мне адрес Черешневая двадцать семь. А таких улиц в городе, как выяснилось, четыре! Причем, все они в разных уголках города. Потому, что когда-то это были поселки. Затем их присоединили к столице, не озаботившись тем, что названия улиц идентичны.

Я доехал до нужного адреса. Но оказался в гостях у незнакомцев. Которые про вас даже не слышали. После этого я сверился с картой города и решил, что объезжать следующие три поселка, по принципу – вдруг повезет, придется всю ночь. Поэтому я временно привез вас к себе домой.

Я сглотнула. Звучало логично. Даже вроде бы вполне правдоподобно. Но для меня ничего толком не объясняло. Поэтому я обрушила на Беркута новый град вопросов.

– Почему я голая-то? И почему вы меня не разбудили? Я бы пояснила куда ехать!

– Кхм, – он хрипло откашлялся и отвел взгляд от моей груди, едва прикрытой полупрозрачной белой простынкой.

 – Вся ваша одежда была в грязи и пыли. А лосины – и вовсе превратились в драные тряпки…

Он сделал паузу, позволяя мне немного глотнуть воздуха. Потому что сразу вспомнилась причина того, во что превратились мои лосины. И адреналин буквально ошпарил жаркой волной.