Пленница страсти

Горячая пятерня на интимном месте и рывок… Скрип и треск ткани… И влажный, твердый мужской орган, что почти вошел куда надо… Если бы не подоспел Беркут.

Я тряхнула головой, будто пыталась вытрясти эти мысли и вновь сфокусировалась на собеседнике.

Тот мягко улыбнулся. Как-то почти приветливо. Даже непривычно было видеть на его лице подобное выражение. Как будто хищник внезапно не обнажает клыки в оскале, а радушно улыбается во все губы. Или протягивает руку для пожатия вместо того, чтобы вцепиться в горло.

– Я взял на себя смелость раздеть вас, немного окатить душем и отдать вещи в стирку. С минуты на минуту вам должны привести новые, вашего размера.

– Почему вы меня не разбудили?! – возмущенно спросила я, встала и даже топнула. Однако простынь сыграла со мной злую шутку. Похоже, в этой схватке она выступала на стороне хозяина. Я наступила на краешек ткани, и та сползла к ногам белой кляксой.

Я оказалась совершенно обнаженной и тут же прикрыла грудь руками.

А потом лобок.

Беркут снова хрипло прокашлялся. Скользнул голодным взглядом по моему телу и торопливо засунул руки в карманы. Словно прятал их, чтобы чего-то не сделать.

Я подхватила простынь и заполошно укуталась. А затем с вызовом воззрилась на мужчину.

– Почему вы меня не разбудили?! – становясь заезженной пластинкой, настойчиво повторила я.

Беркут привычно уже втянул воздух порциями. На сей раз, это у него вышло еще дольше прежнего. Затем Борислав сделал тяжелый, с усилием глоток и опять прокашлялся.

– Вы спали, как убитая. Не проснулись даже, когда я вас окатывал душем…

Он выдержал паузу, сцепив зубы так, что я видела, как напряглись мышцы челюсти. И желваки заходили ходуном.

– Я бы сама приняла душ. Переоделась и все остальное. Почему вы меня не разбудили?! Что вы собираетесь со мной делать?!! Зачем вы привезли меня к себе домой?

Вместо ответа Беркут налил мне соку в высокий, изящно граненый стакан. Сунул в руку.

– Сядьте, успокойтесь и давайте поговорим.

Это предложение, сделанное хрипловатым басом под журчание сока, который Беркут наливал и себе тоже, несколько меня ошарашило.

В мыслях творился полный кавардак.

Обсудить? Что нам с НИМ нужно обсуждать?

Боже! Во что я опять вляпалась?

Что делать? И как бежать?

Я послушно села на диван, и замерла. Со стаканом в руке.