Таинственный ключ и другие мистические истории

– А кто? Ответь, ради всего святого! – вскричала Лиллиан, вырываясь из его объятий.

– Твой возлюбленный, душа моя!

– Кто же тогда наследник? – спросила леди Тревлин и встала на ноги, поскольку Лиллиан оглянулась на нее, ища защиты.

– Я!

Голос принадлежал Елене, а она сама стояла на пороге, и ее прекрасное лицо было холодно и надменно.

– Ты плохой рассказчик, Пол, – с горечью продолжала Елена. – Ты забыл упомянуть обо мне, ты ни словом не обмолвился о моих бедствиях, о моем одиночестве, о моем недуге, о желании восстановить честь матери и вернуть имя отца, которое столь естественно для дочери.

Ибо я – старшая дочь сэра Ричарда. Я могу доказать, что это так и есть, и я требую того, что мое по праву рождения. А в помощь мне – признание, собственноручно написанное моим отцом.

Елена выдержала паузу, однако никто не сказал ей ни слова, и тогда с легкой дрожью в голосе, исполненном гордыни, она продолжила:

– Пол выполнил свою миссию, ему причитается награда. Мне нужно одно – имя моего отца.

Для такой, как я, титул и состояние ничего не значат. Я жаждала их получить только для того, чтобы передать своему единственному другу, неизменно нежному и преданному – тебе, Пол.

– Я отказываюсь! – проговорил Пол почти яростно. – Я сдержал обещание – значит, теперь свободен. Ты поступила по-своему, а ведь я предлагал тебе за молчание все, что имею. Что ж, титул, земли, деньги отныне твои! Владей ими и радуйся, если сможешь. А мне награды за содеянное не нужно.

И Пол отвернулся от Елены. Не будь она слепа, выражение его лица поразило бы девушку в самое сердце. Но даже не видя Пола, Елена почувствовала его настрой, и угаданная ярость словно усилила некую тайную боль, ибо черты Елены исказились, и она, прижав руки к груди, воскликнула:

– О да, я вступлю во владение титулом, землей и прочим, ведь все остальное я утратила. Мне опротивела брезгливая жалость. Власть сладка, и я воспользуюсь ею. Ступай прочь, Пол! Будь и ты счастлив, если счастье возможно с безродной женой и если сочувствие, а то и презрение всего света не слишком болезненны для твоей гордости.

– Куда мы пойдем, Лиллиан, ведь наш дом уже не наш! Кто нас приютит? – в отчаянии спрашивала леди Тревлин, раздавленная мыслью о позоре и бедствиях, что уготованы ее обожаемой, ни в чем не повинной дочери.

– Я.

Лицо Пола осветилось изнутри, и у леди Тревлин и Лиллиан отпали все сомнения в его любви и преданности.