Час расплаты

Она подставилась, продемонстрировала свое невежество и даже хуже. Она продемонстрировала интерес.

И он сказал, чтобы она сама попыталась додуматься.

Амелия знала, что он собирается ее выкинуть. За дерзость. За ее татуировки, пирсинг, штифтик в языке.

Как только разговор о демонах заходит,

все это пригождается.

Он собирался выбросить ее за борт.

И, наблюдая за тем, как он внимательно слушает болтовню кого-то из кадетов, Амелия поняла, что он не корабль. Этот спокойный с виду человек был штормом.

После лекции Амелия Шоке собрала книги. Когда остальные кадеты ушли, она направилась туда, где стоял коммандер Гамаш, дожидаясь ее.

– Mundus, mutatio; vita, opinion, – неторопливо проговорил он.

Она наклонила голову набок и перестала крутить перстень с черепом на указательном пальце.

– Моя латынь не очень хороша, – сказал Гамаш.

– Вполне себе хороша, – заметила Амелия. Она прекрасно поняла. – «Мир – изменение. Жизнь – мнение».

– Правда? – спросил он.

Он достал из сумки тонкую книжицу. Несколько секунд разглядывал ее, потом протянул потрепанный томик Амелии:

– То, что мы говорим, и то, что хотим сказать, иногда совершенно не совпадает. Зависит от того, что мы хотим услышать.

– Да, верно.

– Эта цитата отсюда, – сказал коммандер. – Я бы хотел, чтобы эта книжка была у вас.

Амелия посмотрела на книгу в его руке.

На потрепанной обложке стояло: «Марк Аврелий.

– Нет, спасибо. Я уже поняла ваше послание.

– Возьмите ее, – сказал он. – Прошу вас. Возьмите как подарок.

– Прощальный подарок?

– Вы уходите?

– А разве нет?

– Я попросил вас подойти после лекции, чтобы пригласить вас, как и некоторых других кадетов, на стаканчик вина сегодня вечером в моей квартире в академии.

Значит, вот в чем дело. Она может остаться, но за плату. Амелия могла предполагать, кто эти «некоторые другие».

Ей придется так или иначе отработать выплаченную стипендию. Амелия уронила книгу на стол. Она не хотела и дальше залезать в долг перед этим человеком.

Коммандер Гамаш взял книгу и убрал в свою сумку. Выходя из класса, он показал на самую первую цитату на доске.

Ту, что оставалась, в то время как другие появлялись и исчезали.

Слова какого-то буддийского монаха. Другие кадеты посмеивались над ними, но Амелия записала их в свой блокнот.