Самый жестокий месяц

Мы рады были их повидать, хотя сколько бы они ни пробыли – всегда мало. Я скоро приеду.

Он попрощался с сыном, невесткой и Флоранс.

– Я позвоню попозже, – пообещал он Рейн-Мари, поцеловав ее.

Она помахала ему и проследила за ним взглядом, когда он целеустремленно направился на парковку в сосновой роще. Она смотрела, пока он не скрылся из виду. Смотрела и после.

– Ты читал газеты? – спросил Бребёф, садясь во вращающееся кресло за его столом.

– Не столько читал, сколько просматривал. – Гамаш вспомнил, как пытался читать газету с большим отпечатком собственного ботинка.

– Значит, газеты ты все же читал.

– Рейн-Мари показала мне эту заметку. Но там сказано, что смерть не насильственная. Страшная, но естественная. Она действительно испугалась до смерти?

– Так сказали врачи из больницы в Кауансвилле. Инфаркт. Но…

– Да, я слушаю.

– Ты должен сам посмотреть, но говорят, что вид у нее был такой… – Бребёф помолчал, чуть ли не смущаясь тех слов, которые собирался произнести, – словно она что-то увидела.

– В газете сказано, что она присутствовала на спиритическом сеансе в старом доме Хадли.

– На спиритическом сеансе! – фыркнул Бребёф. – Глупости! Понятно, когда такими вещами занимаются дети, но взрослые? Не понимаю, зачем люди тратят время на подобную ерунду.

Гамаш спросил себя, почему суперинтендант вышел на работу в выходной. Он не помнил случая, чтобы Бребёф начинал говорить о деле, пока оно еще не открыто.

С чего такое исключение?

– Врачи только сегодня утром догадались сделать ей анализ крови.

Бребёф протянул Гамашу листок бумаги, и тот надел свои полукруглые очки. За свою жизнь он видел сотни таких листков с результатами анализа и точно знал, что ему нужно искать. Токсикологические данные.

Минуту спустя он опустил бумагу и посмотрел на Бребёфа поверх очков:

– Эфедра.

– C’est ?a[23 - Именно так (фр.).].

– Но это еще не означает, что она была убита, – сказал Гамаш, словно рассуждая с самим собой.

– Это вещество запрещено к использованию, – возразил Бребёф.

– Да, верно, – рассеянно произнес Гамаш. Он снова принялся изучать результаты анализа. Несколько секунд спустя заговорил: – Это интересно. Послушай-ка: «Рост жертвы составляет пять футов семь дюймов, вес – сто тридцать четыре и семь десятых фунта». Не скажешь, что ей требовались диетологические таблетки.

Он снял очки и сложил их.