Врата духа

Правда в толпе веселящихся людей таких было немало и порой, чтобы не наткнутся взглядом на излишне обнажившую грудь женщину или оголенного по пояс мужчину, ей приходилось смотреть себе под ноги, что неминуемо наказывалось столкновением с одним из тех, чьего вида Сельма так старательно избегала. И это приводило ее в еще большее смущение. И ладно бы если ее просто отругали за неуклюжесть, как непременно поступили бы с ней в ее родном Хешшине, нет, каждый кому она нечаянно отдавила ногу или толкнула в спину отвечал ей улыбкой, жеманными ужимками вроде непринужденного подмигивания или просто весело смеялся, и не один даже не попытался намекнуть на то что девушка доставила им некоторые неудобства.

Это приводило ей в замешательстве и в тоже время вызывало не меньший восторг, чем вид самого города. Если бы только они одевалась скромнее. Конечно, в ее родном Хешшине, о котором она, впрочем, тоже знала не так много, ибо все ее познания ограничивались маленьким городком Тешиш на юге страны, его окрестностями и теми городами и поселениями, что ей удалось увидеть по дороге сюда, такие одежды были неприемлемы. Вообще все жители Хешшина, включая и саму Сельму предпочитали практичную темных цветов одежду и старались скрыть за ней как больше открытых частей тела. От торговки, по имени Асики, она была уроженкой другого города-государства Иритаски, с которой она общалась в последние два дня, Сельма узнала, что ее соотечественников в Лаидсе, да и не только в нем считают мрачными и скучными, а их манеру одеваться настоящей безвкусицей и унылостью. Раньше Сельма это бы, скорее всего, возмутило и она не согласилась бы с такой точкой зрения, но теперь, глядя на этих жизнерадостных людей в ярких разноцветных нарядах с чьих лиц не сходили улыбки, девушка готова была согласиться с Асики. Она и сама попыталась выдавить из себя улыбку, но та вышла натяжной, и она оставила все попытки. В Хешшине, по крайней мере в той местности что жила она, улыбаться на людях было признаком плохого тона. Тем более темное серое платье с глухим воротом под самый подбородок и узкими двойными юбками до самых пят, что сейчас было надето на ней, не соответствовало образу веселого человека. Хотя, порой глядя на происходящее вокруг, Сельма сама едва сдерживала смех. Ей тоже хотелось танцевать и веселиться, но почему-то каждый раз, когда у нее возникало такое желание перед глазами, вставали осуждающие взоры ее деда, матери и тетки. Причем все трое смотрели на нее одновременно.