Список гостей

Мама сидит перед зеркалом в своем шелковом кимоно, деловито очерчивая губы своим фирменным ярко-красным цветом.

– Боже мой, какое убийственное выражение лица. Чего ты хочешь, дорогая?

Дорогая.

Какая извращенная жестокость чувствуется в этом слове.

Мой тон спокоен и взвешен. Сегодня я веду себя лучше всех.

– Оливия будет хорошо себя завтра вести, правда?

Мама устало вздыхает. Потом отпивает из бокала напротив нее. Выглядит подозрительно похоже на мартини. Класс, она уже начинает с крепких напитков.

– Я выбрала ее подружкой невесты, – говорю я.

 – У меня был выбор еще из двадцати человек. – Это не совсем правда. – Но она ведет себя так, будто это непосильная ноша. Я почти ни о чем ее не просила. Она даже не пришла на девичник, хотя для нее была свободная комната в доме. Это выглядело так странно…

– Я могла прийти вместо нее, дорогая.

Я смотрю на нее. Мне бы и в голову не пришло, что она хотела пойти. Кроме того, я бы ни за что на свете не пригласила свою мать на девичник. Тогда бы он превратился в скучную посиделку.

– Слушай, – снова начинаю я, – это все неважно. Это уже в прошлом. Но она может хотя бы попытаться выглядеть так, будто счастлива за меня?

– У нее был тяжелый период, – говорит мама.

– Ты имеешь в виду то, что ее бросил парень, или что там с ней произошло? Они встречались всего пару месяцев, если верить ее «Инстаграму». Вот это я понимаю, великая романтическая история! – несмотря на все мои благие намерения, в голос прокралась нотка раздражения.

Маме сейчас более важно как можно четче прорисовать свои губы.

– Но дорогая, – говорит она, закончив. – Если подумать, вы с красавчиком Уиллом тоже не так уж и долго были вместе.

– Это совсем другое дело, – раздраженно отвечаю я. – Оливии девятнадцать. Она еще подросток. Подростки думают, что любят, хотя на самом деле это просто гормоны играют. Я тоже думала, что влюблена, когда была в ее возрасте.

Я вспоминаю Чарли в восемнадцать лет: глубокий коричневый загар, белая линия, иногда видимая под его шортами.

Мне пришло в голову, что мама не знала – или не хотела знать – о моих юношеских любовных историях. Она была слишком занята своей личной жизнью. И слава богу. Вряд ли хоть какой-нибудь подросток хочет пристального родительского внимания. И все же я не могу не понимать, что все это лишь доказывает, что с Оливией они гораздо ближе, чем когда-либо были мы.

– Когда твой отец меня бросил, – говорит мама, – вспомни, что мне было примерно столько же.