В паутине

Вирджиния и Донна стали «вдовами войны» и заключили торжественный договор навсегда остаться таковыми. Идея принадлежала Вирджинии, но Донна была совсем не против поддержать ее. Она знала, что никогда не сможет полюбить другого мужчину. Она не утверждала, что ее сердце погребено в каком-то особом месте, хотя слухи иногда приписывали ей эту знаменитую фразу Вирджинии, но чувствовала то же самое. Они продолжали носить траур, хотя Вирджиния выглядела намного траурнее, чем Донна.

Многие из семейства считали, что из двух подруг Вирджиния с ее одухотворенностью, светло-золотистыми локонами и огромными незабудковыми глазами красивее.

Донна была, как ее и фамилия, темной – хрупкой, бледной, с черными как смоль волосами, всегда гладко зачесанными назад – такую прическу может позволить себе женщина, которая либо очень уверена в своей красоте, либо ей все равно, красива она или нет. Донне было все равно, – или она так считала – но ей повезло родиться с судьбой вдовы, и это ее спасало. Лучшими в ее внешности были глаза, словно сапфировые звезды, и ротик с ямочками в уголках. Она подстригла волосы, из-за чего ее отец устроил ужасный домашний тарарам, а Вирджиния была потрясена этим поступком.

«Думаешь, Барри одобрил бы это, дорогая?»

«Почему нет? – протестующе спросила Донна. – Барри не понравилась бы отсталая жена. Он всегда был современным».

Вирджиния вздохнула и покачала головой. Она никогда бы не подстригла волосы. Ведь их касался Эдмонд, ими он восхищался.

«Он зарывался лицом в мои волосы и говорил, что они, словно ароматный солнечный свет», – причитала она.

После гибели Барри Донна жила с отцом, Утопленником Джоном Пенхаллоу – так его называли в отличие от другого Джона Пенхаллоу, который не утонул – и старшей сводной сестрой Теклой. Она хотела уехать, чтобы учиться на медсестру, но Утопленник Джон наступил своей отнюдь не маленькой ногой на горло этому желанию. Донна сдалась, поскольку проще было сразу сдаться, чем сопротивляться. Он просто укладывал людей на лопатки своим криком.

Гнев Утопленника Джона был печально известен всему клану. Когда его упрекали в этом, он отвечал:

«Если бы я иногда не гневался, мои жены повесились бы от скуки».

Утопленник Джон был дважды вдовцом. С первой женой, Дженни Пенхаллоу, он начал спорить сразу после венчания. Когда они узнали, что ждут ребенка, то спорили о колледже, куда послать его учиться. Ребенок оказался Теклой, и вопрос отпал сам по себе, во всяком случае, для Утопленника Джона.