Пускай меня полюбят за характер

– Копейкина Ангелина Анатольевна? Тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года рождения? Русская? – Последнее было моим предположением, и, очевидно, верным, потому что слова произвели на карлицу поразительное впечатление.

– Откуда вы знаете? – испугалась она.

– Я расскажу вам. Но сначала вы скажете, почему убили свою мать, Копейкину Виолетту Владленовну.

– Вы что?! Я не убивала! – Она вжалась в стену и смотрела на меня большими, полными ужаса глазами.

– Не надо морочить мне голову, – отрезала я. – Я знаю, что у вас была причина ее ненавидеть.

– Да не было у меня никаких причин! Я любила маму, – слабо протестовала Ангелина.

– Ага, и, очевидно, из-за любви к ней вы участвовали в квартирном мошенничестве. И не стыдно было отбирать у людей последние сбережения, а? Неужели вы думаете, что после всего этого кто-нибудь поверит в вашу невиновность? Собирайтесь, поедем на Петровку. У меня там знакомый работает, он быстро вытрясет из вас правду.

Вообще-то не думаю, что капитан Супроткин обрадуется, когда я втащу к нему в кабинет упирающуюся карлицу.

Но попугать убийцу знакомством с «органами» не помешает. А то еще прыгнет на меня с холодным оружием.

Но Ангелина не прыгнула, а совершенно беззвучно осела на пол.

– Эй, что это вы там вытворяете? А ну-ка немедленно поднимайтесь!

Карлица никак не прореагировала на мои слова, так что мне пришлось приблизиться и, низко наклонившись, заглянуть ей в лицо. Ангелина была бледна и, казалось, даже не дышала. Я запаниковала. Не хватало еще, чтобы с ней случился сердечный приступ или что-то вроде этого! Что делать-то в таких случаях? Наверное, надо хотя бы перетащить ее в более удобное место.

Неловко подхватив Ангелину под шею и коленки, я понесла ее в комнату, по дороге с удивлением отметив, что она очень легкая. Или это я такая мощная девушка? На широкой кровати, где в прошлый раз лежала Виолетта Владленовна, карлица казалась совсем маленькой и хрупкой. Я приложила ухо к ее груди: стучит сердце или не стучит? Ничего не услышала, от ужаса покрылась испариной и заметалась по квартире в поисках аптечки.

Никаких лекарств не нашла, вернулась к Ангелине, обнаружила ее в таком же бессознательном состоянии и бросилась к телефону. «Скорая» не отвечала.

«Может быть, она действительно не убивала свою мать?» – мелькнула у меня мысль. Уж больно она слаба. Таким не до убийств, самим бы выжить.

– Алло, – откликнулась наконец «03».

– «Скорая»? Срочно! Человек умирает! Сердечный приступ! – заголосила я.