Прошла любовь, завяли помидоры

 – Не верь тому, что будут про меня говорить! Я не сделала ничего плохого! Ты веришь мне?!

– Успокойся, я тебе верю, – отозвалась я, разглядывая посетителей. – А кто это такие?

Мужчины подошли к окошку регистратуры, один из них, самый низкорослый, показал медсестре какой-то документ, и та вскинула руку в сторону Афониной:

– Вот она!

Галка задрожала крупной дрожью, как пойманный в капкан мышонок.

Мужчины подошли к нам. Медсестра вышла из своей каморки и с любопытством глазела на происходящее. Рядом с ней маячил дедок-охранник.

Коротышка раскрыл красное удостоверение, поднёс его к лицу Галки и официальным тоном произнёс:

– Следователь по особо важным делам капитан юстиции Липский Родион Вячеславович. Гражданка Афонина Галина Архиповна, вы обвиняетесь в убийстве своего мужа Валерия Афонина. Вы арестованы.

У меня отвисла челюсть.

Галка резко побледнела и стала одним цветом с медицинским халатом.

– Это не я, – прошептала она трясущимися губами, – я не убивала.

– Переоденьтесь и следуйте с нами, – продолжал Липский.

Неожиданно подруга изо всех сил вцепилась мне в руку и закричала:

– Люська, я не убивала его! Слышишь, не убивала! Помоги мне, Люська!

– Не усугубляйте, гражданка Афонина, не усугубляйте, – приговаривал капитан Липский, пока двое других оперативников отдирали Галку от меня. – На вас и так особо тяжкое. Не нужно вам ещё сопротивление органам при задержании.

Сердце разрывалось от жалости к подруге, но что я могла сделать?

У меня потемнело в глазах.

Вдруг стало не хватать воздуха. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Последнее, что я видела перед тем, как потерять сознание, это перекошенное от страха лицо Галины, а в ушах стоял её душераздирающий крик.

Очнулась я от резкого запаха нашатырного спирта. Мужчина в белом халате склонился надо мной.

– Как вы себя чувствуете?

Я огляделась вокруг и поняла, что из холла меня перенесли. Я лежала на кровати в больничной палате. Кроме нас двоих тут никого не было.

Я попыталась подняться, но мужчина меня остановил.

– Лежите-лежите, вам нужен покой. Что-нибудь болит?

У меня дико раскалывалась голова, а конкретно затылок, но я решила не сообщать об этом. Положение у меня было серьёзное: я находилась в психушке, в которую попала не по своей воле. А вдруг меня вообще не выпустят на свободу? И ведь никто из друзей и близких не знает, что я здесь!

– Часто в обморок падаете? – допытывался мужчина.