Прошла любовь, завяли помидоры

Я опасалась, что любой ответ будет использован против меня. Если скажу, что часто, решат, что это симптом какой-то психической болезни. Если скажу, что впервые, сделают вывод, что это начало заболевания. Поэтому я молчала.

– Сотрясения мозга раньше были?

Ох, были. Но в дурдоме об этом лучше не распространяться. Правду я не скажу! И врать на всякий случай тоже не буду. Разумнее всего придерживаться прежней тактики – молчать.

– Меня зовут Полуфакин Антон Романович. Я врач-психиатр, – вкрадчивым голосом сказал мужчина.

 – А вас как зовут?

Зачем ему знать моё имя? Чтобы оформить медкарту и держать меня тут в заточении? Времена советской карательной психиатрии прошли, скажете вы? Как бы не так!

– Почему вы молчите? Вы слышите меня? Кивните, если слышите. Кажется, она меня не слышит.

С кем это психиатр разговаривает? Кто-то ещё есть в палате?

– Я вас слышу, – сказала я.

– Очень хорошо. А как вас зовут? Вы помните своё имя?

Ну уж нет, имени своего я не скажу. Увяз ноготок, всей птичке пропасть.

Доктор Полуфакин сочувственно поцокал языком.

– У женщины провалы в памяти, она не помнит своего имени. Это как раз по профилю нашей больницы.

Да с кем он разговаривает? Санитары стоят за его спиной, что ли? Готовые надеть на меня смирительную рубашку?

Я села на кровати, чтобы лучше разглядеть палату. За спиной у доктора никого не было.

– Простите, доктор, а с кем вы разговариваете?

Психиатр с жалостью смотрел на меня.

– Я разговариваю с вами. А вы кого-то ещё тут видите?

Ага, понятно.

Он разговаривает со мной обо мне в третьем лице. Похоже, доктор сам с приветом. Не зря же говорят, кто в дурдоме первым надел халат, тот и врач.

Так, надо быстрей отсюда сматываться.

– Где моя сумка? – спохватилась я. – Черная такая? Кожаная?

– Вот она.

Сумка лежала на полу около кровати.

– А пакет где? С чужими вещами?

– Вы носите с собой чужие вещи, – констатировал психиатр таким душевным и понимающим тоном, что не оставалось сомнений: он уже поставил мне какой-то ужасный диагноз.

 – Вы знаете, чьи они?

– Конечно, знаю. Это вещи моей подруги, которая убила своего мужа.

– Убила своего мужа, – эхом отозвался Антон Романович.

Голос у психиатра был по-прежнему душевный и понимающий, но он чуть нахмурился, и я поняла, что в одну секунду мой диагноз стал ещё страшнее.

– Вы обязательно должны пройти обследование у наших специалистов. Обязательно. Я запишу вас на приём.

Мне определенно надо помалкивать.