Узы крови

Я тоже изобразил учтивый поклон, как меня учил Бертран.

Маленький ротик девушки скривился в насмешливой улыбке. Она смотрела на меня, как на нищеброда. Понимаю, на фоне всадников, сопровождавших карету, разодетых по последнему писку столичной моды, я действительно выглядел, как оборванец.

Мгновение – и шторка снова вернулась на свое место, девичье лицо исчезло.

Когда процессия удалилась, я взглянул на Жака. Тот пожал плечами.

– Де Гонди, – произнес он, будто это имя все объясняло.

– Те самые? – спросил я.

– Да, – кивнул Жак. – Герцоги Юга, правители Акитании. Вероятно, это дочь или, может быть, племянница герцога.

Я хмыкнул. Похоже, мы прибыли в столицу практически одновременно с одним из самых влиятельнейших людей не только в Вестонии, но и в Мэйнленде. Он контролирует южные провинции, которые, по сути, кормят всю страну. В народе его еще называют акитанским королем.

Правда, за этот народный фольклор можно лишиться головы. Сам де Гонди эту голову и срубит.

Вернее, его люди. Уже были прецеденты. Особенно сейчас, когда король Вестонии, после подавленного восстания и казни мятежников, очень ревностно следит за любым подозрительным чихом.

– Я не заметил подвязок на всадниках его светлости, – с козлов фургона подал голос Кевин.

– Потому что их не было, – ответил я.

– Выходит, герцог де Гонди еще не определился? – вопрос Кевина был скорее риторическим.

Я лишь пожал плечами и покачал головой.

– Выходит, что так.

В последние часы нашего пути по королевскому тракту мы внимательно наблюдали за проезжающими мимо нас группами дворян. Почти на каждом из них имелись небольшие тоненькие подвязки разных цветов. У кого-то они были зеленые, у кого-то – синие, ну, а кто-то щеголял с красными.

Бертран, отправленный за информацией, очень быстро все выяснил. Оказалось, что все эти цвета – цвета принцев. Имея троих сыновей, Карл III Победитель до сих пор не объявил, кто из них станет дофином Вестонии.

Другими словами, король медлил с выбором наследника престола.

О причинах нерешительности короля народ судачил всякое. Теорий было множество, одна бредовей другой. Так или иначе, но король своими действиями дал повод поданным высказывать свои предпочтения. У меня были подозрения, что Карл III именно этого эффекта и добивался. Хотя, кто его знает, что там происходит в монаршей голове.

Дураком он явно не был. Как и слабаком.