Защитники

Но ничего не могла с собой сделать. Я должна была знать, чего он хочет от меня. А Беркут так и не озвучил этого. Не сказал. И даже не намекнул.

– Я могу подумать?

В трубке снова какое-то время звенела тишина, прерываемая сдавленным дыханием собеседника.

Что-то глухо стукнуло, а затем Беркут ответил:

– Хорошо. Я буду ждать вашего решения. Только хочу сказать, что удваиваю ваш обычный гонорар, указанный в объявлении. И еще. Бассейны в вашем распоряжении, как и в распоряжении вашей подруги.

Это был удар ниже пояса. Ирина захлопала в ладоши и принялась губами скандировать «Да! Скажи ему – да! Скажи ему – да!»

Ей только не хватало помпонов, прыжков и шпагатов.

– Позвоните мне через два дня, – нейтрально произнесла я.

– Хорошо, – его голос звучал напряженно. Но возражать Беркут не стал. Я уже собиралась отключить вызов, когда он вдруг произнес:

– Я отвечу на ваш вопрос. Зачем. Зачем я вас к себе привез. Я так понимаю именно это – у нас сегодня главный камень преткновения?

Он одновременно спрашивал и утверждал.

Я сглотнула. Он. Ответит. Почему это вдруг так меня взволновало?

Аж ладони моментально вспотели. И стало жарко, душно, тревожно. Я постаралась дышать, как можно медленней, чтобы не выдать внезапно вспыхнувших эмоций. И с замиранием сердца ждала продолжения. Беркут мочал. И я уже думала он это так сказал, красного словца ради. Но Борислав вдруг заставил мое сердце екнуть.

– Я еще никогда так не хотел женщину.

И все. Я сглатывала, переваривая его слова. Грудь распирало от воздуха. Будто ее накачали, как воздушный шарик.

Что-то сказать, ответить не получалось. Я могла только моргать и пытаться унять бешеный стук сердца. Будто Беркут мог его услышать.

– Аля. Я перезвоню вам через два дня. До скорой связи.

Прозвучало почти также спокойно, как и предыдущее признание. Практически одним тоном.

И тем более странной, пугающей и одновременно волнующей выглядела наша утренняя сцена у него дома.

Когда Беркут терялся, нервно ходил по комнате. И мне все время чудилось – сейчас он запустит графин с соком в стену.

Хотя, вполне возможно, у меня просто разыгралось воображение.

И вот только когда разговор прервался, я вспомнила, что хотела спросить у Беркута.