Огненная кровь. Том 1

Цинта повертел его в руках, разглядывая аккуратный бисерный почерк, и старательно понюхал. Конверт отчётливо разил кожей, видимо, от сумки, в которой его нёс мальчишка. Немного пижмой и полынью, это от конторки почтаря, в которой тот вечно прятал разные травы: от сглаза, крыс и для мужской силы. Но главным был лёгкий, почти исчезающий аромат духов: белая камелия и миндаль. Цинта бы поставил золотой, будь у него, конечно, золотой, на то, что письмо прислала роковая женщина. И хотя в остальном оно было обычным, если не считать того, что писала его обладательница изящного почерка и редких дорогих духов, но, судя по тому, как выветрился аромат, пришло оно издалека.

А письма издалека, как Цинта успел убедиться на собственном опыте, не сулят ничего хорошего. Он ещё посмотрел на печать – ничего не значащие завитки, похожие на листок клевера, и пробормотал, разглядывая его на просвет:

– Ну, здравствуй, незнакомка. Чую я дурные вести…

А чутьё не подводило его почти никогда.

Чаще всего Альберт заставлял его вскрывать всю почту и читать вслух, вставляя по ходу едкие комментарии или прерывая на полуслове просьбой посмотреть, о чём написано в конце.

А иной раз после первых же трёх строк, не раздумывая, отправлял послание в огонь. Иногда, не дочитав, он писал в ответ колкие эпиграммы или заставлял Цинту писать ответы самому. Но это письмо он захочет прочесть лично – Цинта был в этом уверен, и поэтому аккуратно положил его в карман.

Со второго этажа их небольшого дома послышались звуки: кто-то завозился, загремели бутылки, послышался женский смех и отчётливый стук каблучков.

– Куда ты запропастился, отравитель? – донёсся глухой голос Альберта из-за закрытых дверей, а затем снова стукнуло что-то, и, зная привычки хозяина, Цинта мог бы поклясться, что это его сапог только что врезался в дверь.

Кошка шарахнулась в открытое окно, спугнув с козырька крыши ленивых голубей, а Цинта, вздохнув, прихватил кувшин воды и неторопливо пошёл наверх.

На лестнице ему попались две растрёпанные полуголые красотки в алых блузках, чёрных корсажах и юбках, расшитых розами.

Одна поцеловала его в щёку, а вторая толкнула локтем вбок и прошептала пару скабрезностей. И затем обе, расхохотавшись, набросили плащи и исчезли в передней.

Не иначе девицы из борделя на Цветочной улице. По десять ланей за ночь! Сплошное разорение!

– Мой князь, эти девки оставят нас без штанов, – произнёс Цинта, распахивая настежь двери в спальню и опуская кувшин рядом с чашей для воды.