Подземелья Кривых гор

О, Великая Система! Мама печет мой любимый сладкий хлеб! Для кого-то это блюдо покажется слишком простым, но не для меня. Нет ничего вкуснее ломтя теплого свежеиспеченного сладкого хлеба, на который толстым слоем намазан жирный творог, а сверху все это полито янтарным медом. Каждый укус – это незабываемый взрыв кисло-сладкого наслаждения, за которым следует большой глоток еще теплого парного молока.

В этот день домашние будто не замечали меня. Но это все игра! Всегда так – сперва строят серьезные лица, будто это обычный день, но потом засыпают поздравлениями и подарками.

Как же я люблю этот день!

Несколько дней назад мама проговорилась. Отец готовит особенный подарок. Таких еще не было. Все эти дни я сгорал от нетерпения. И чем ближе был этот долгожданный день, тем сильнее меня трясло.

Умывшись и почистив зубы, спустился в столовую. Родители уже сидели за столом и о чем-то вполголоса беседовали.

Стараясь выглядеть степенно, по-взрослому, садясь за стол, пожелал им доброго утра.

Вроде бы получилось, только предательски подрагивающие руки выдавали мое волнение.

Несколько недель назад отец ездил на ярмарку в столицу. Привез много необходимых вещей. Муку, мед, ткани. Несколько украшений для матери. Но еще он привез маленький сверток, который не показал никому. Он положил его в специальный тайник, где держал все наши накопления и важные бумаги. Туда даже мама не имела доступа. Ну, так, по крайней мере, она мне говорила.

Правда, на ее лице в тот момент играла до того хитрая улыбка, что поверить ей мог лишь только самый настоящий простофиля.

Я почти каждый день изводил мать тщетными вопросами об этом свертке, но она была непреклонна. Ох, не зря этот сверток лежит сейчас на противоположном конце стола! А отец и мать, будто не замечая мое состояние, продолжают мирно беседовать. М-да, так и сойти с ума недолго…

Утренняя трапеза подошла к концу. Даже поглощение вкусной еды не смогло отвлечь моего внимания от таинственного предмета, лежавшего на расстоянии вытянутой руки.

Поблагодарив маму за еду, отец наконец посмотрел на меня. На лице играет веселая хитрая улыбка.

– Ладно, мать, – хохотнул он. – Хватит изводить этого балбеса.

И уже мне:

– Подойди.

Пока на ватных ногах, с глупой улыбкой подходил к улыбающимся родителям. Отец разворачивал сверток. Кожаный чехол. Простая костяная рукоять.