Адмиральский эффект. Рассказы

Моя подрастающая дочь каждую зиму недовольно хмурит брови и возмущается отсутствием приличных морозов и снега на улицах. Я согласно поддакиваю, дабы не нарушать традиций. А про себя думаю – ну и слава Богу! Каждому на его век снега хватит.

Бородатая история

В военно-морском флоте должен быть порядок. Все, что не параллельно, должно быть перпендикулярно, и наоборот. А иначе это не флот, а курам на смех.

Вот взять, например, такой интимный вопрос, как ношение усов и бороды. Во времена полной победы материализма, когда усы и бороды еще были принадлежностью настоящих мужчин, а не малахольных существ с Евровидения, военнослужащие, пожелавшие отрастить себе упомянутые волосяные приборы, должны были неукоснительно соблюдать требования руководящих документов.

Так, солдатам и матросам срочной службы борода не светила вовсе, а вот небольшие усы отпустить разрешалось на втором или третьем году службы соответственно. И многие «дедушки», на гражданке даже и не помышлявшие о таком мужественном украшении, носили их как знак особого отличия. Мичманам-прапорщикам и офицерам носить усы не запрещалось. Но для всех категорий имелось строгое правило – они не должны были опускаться ниже губ. Так что пышные казацкие усы военным однозначно не светили.

С бородами же дела обстояли еще сложнее. Не приветствовалось такое украшение. Это штатские могут культивировать на лице пышные заросли, и единственным недовольным будет собственная жена, тратящая много времени в процессе поиска места, куда поцеловать своего драгоценного последователя кубинского героя Фиделя Кастро.

Военному же для ношения бороды требовалось основание. Например, железобетонным поводом служили следы старой травмы, которые якобы и маскировала военная борода.

Почему «якобы»? Да потому, что никогда строгие начальники не требовали в этом случае побриться и предоставить доказательство, так сказать, натурой. Впрочем, существовал важный нюанс – но об этом чуть позже.

Как говорится, голь на выдумку хитра.

При наличии смекалки и, чего греха таить, некоторой доли нахальства, можно было свою бороду «узаконить».

Мичман Андрей Андреич Сенченко, двадцати семи лет от роду, специалист первого класса, отличный работник, остряк и балагур, однажды решил, что его высокие скулы и «греческий» нос отлично дополнит небольшая борода. Непосредственное начальство в лице командира судна обеспечения, на котором проходил службу мичман, усмехнувшись, назвало его «недоделанным Кастро».