Адмиральский эффект. Рассказы

И махнуло рукой – дел невпроворот, хочет быть бородатым, пусть будет. Командир был вольнодум и философ. Тем более, что обижать подчиненного ему не хотелось: специалистом Сенченко был превосходным, а помимо основной специальности славился как непревзойденный в бригаде судов обеспечения художник, боевые листки и стенгазеты его исполнения неизменно приносили экипажу призовые места на всяких смотрах. Любой командир знает: хороший художник ценится на вес золота, а если ещё и владеет тушью и кисточкой, так и вообще на вес самого редкого природного металла, рениума.

Мичман Сенченко умел. И кисточкой, и плакатным пером, и гуашью изумрудное море с парусником. И даже писал портреты. Так неужели же такому самородку нельзя с бородой походить?!

Однако кроме непосредственного начальства, как известно, существует еще и (кто сказал – «посредственное»?!) вышестоящее. Командир бригады судов обеспечения капитан первого ранга Сергей Петрович Вол флотский порядок ценил и уважал. Кстати, именно ему принадлежит фраза о параллельном и прочем, с которой мы начали этот рассказ.

Недавно назначенный комбригом, он все свои силы прилагал к наведению и поддержанию в подчиненном соединении военно-морского порядка.

Мичман Сенченко осознавал, что его тайная гордость и украшение входит в резкий диссонанс с представлением комбрига о порядке. Но брить было жалко и неспортивно. Поэтому Андрей Андреич предпочитал с капитаном первого ранга Сергеем Петровичем не встречаться – соединение большое, дел много, маленькой сошке всегда есть, куда и зачем слинять от грозного начальственного ока.

В конце концов Судьбе, которая, как известно, играет людьми как шарами на биллиардном столе, эта беготня надоела. «Хорош!», – решила она в один прекрасный день, и бородатый мичман, зачем-то выбравшийся на стенку, внезапно увидел рядом с собой комбрига. Отступать было поздно. Пришлось импровизировать. Увидев устремленный на него взгляд командования, мичман Сенченко молодцевато, как и требует Устав, отдал воинское приветствие и представился.

– Почему вы не бриты, товарищ мичман? – тон, которым был задан вопрос, можно было использовать в холодильных установках для мгновенной заморозки.

– Имею на нижней челюсти портящий внешность шрам, бородой его прикрываю! – без малейшей запинки доложил мичман.

Судя по выражению лица комбрига, борода было намного хуже предполагаемого шрама. Однако сверившись с командирской памятью, он понял, что мозолящая глаза борода законна.