Летос

Он был ровесником Тэо, но выглядел лет на пятнадцать старше. С высокими залысинами, тяжелыми складками в углах рта и животом, который не мог скрыть даже просторный камзол из дорогой дарийской ткани. В свете фонарей и свечей она искрилась, стоило ему лишь пошевелиться.

– Господин Гор, надеюсь, я не опоздал?

– Вы как нельзя вовремя, милорд.

Благородный поднял вверх два сложенных пальца, и один из мужиков у дверей бросил на стол тяжелый кошелек, гулко звякнувший при приземлении.

– Это компенсирует ваше время и лояльность моей семье.

Антиквар суетливо и не слишком умело поклонился, забрал деньги, с сожалением посмотрел на вожделенную статуэтку и, ничего не говоря, вышел. За ним сразу закрыли дверь, и один из слуг предупредительно подвинул стул для милорда.

Тот сел, несколько секунд разглядывал товарищей, затем предложил:

– Присаживайтесь.

Громила тут же отпустил Хенрина, и тот закашлял. Лысый острием оружия показал Тэо на свободную табуретку.

«Вот тебе и приличная таверна», – подумал тот.

– Знаете, кто я? – негромко спросил благородный.

– Нет, господин, – ответил Хенрин и охнул, получив от здоровяка неожиданную затрещину.

– Милорд! – поправил тот фокусника.

– Я Иан Эрбет, сын Язева Эрбета… – Поняв, что это имя циркачам ни о чем не говорит, лишь хмыкнул. – Всегда тяжело общаться с приезжими, не так ли, Клаус?

– Да, милорд, – поддержал господина черноволосый, похожий на волка мужчина в широкополой высокой тарашийской шляпе.

– Вы приходите в Тавер, но совершенно не соблюдаете приличий. Знали бы вы, как я устал от этого, – с печалью произнес Иан Эрбет.

– Если мы что-то нарушили, то лишь по незнанию, милорд, – вежливо ответил Тэо. – Мы ни в коей мере не желали оскорбить вас или вашего достойного отца.

Человек прищурился:

– Неплохая речь для бродячего артиста. Но, к моему сожалению, незнание законов города не освобождает от ответственности.

– Вы ошибаетесь, милорд, – ровным тоном ответил Тэо, думая о том, что в такой нелепой ситуации он еще ни разу не оказывался. – Я не вор.

Иан Эрбет рассмеялся, и его смех послушно подхватили слуги.

– О да. Ты всего лишь бродячий дурак, пляшущий на веревке для неразборчивых деревенщин. – Улыбка пропала с полных губ благородного господина почти так же внезапно, как и появилась.