Летос

Смех у него был немного нервный, он до сих пор не верил, что так легко удалось ее взять.

Она поняла, что с нее сняли рубашку, и знала, для чего это было сделано. Мужчина усмехнулся:

– Где твои волшебные рисунки, старуха?

Лавиани сказала ему где. Используя самые заковыристые слова из жаргона дна.

– У тебя нет яда, змея. – Оон ничуть не опечалился, услышав о своей семье и том, чем, по мнению Лавиани, любит заниматься его мать. – Татуировка пуста, а это значит – никакой проклятой магии. Никаких исчезновений, движений, точно ты молния, и прочих темных штук.

Сейчас ты всего лишь связанная, мокрая и довольно жалко выглядящая старуха.

– Я освобожусь. И вырву тебе гортань, – тихо пообещала Лавиани.

– Хотелось бы мне на это посмотреть. Ремни не порвет даже мэлг. Я разбудил тебя сказать, что Шреву отправлено сообщение. Он будет здесь дня через три. Так что ты не скучай. А мы пойдем завтракать.

Они ушли, и Лавиани лишь грязно выругалась. Выгнулась дугой, выкручивая запястья, пытаясь освободиться от ременных петель, но у нее не получилось.

Она полежала несколько минут, глядя в потолок бесцветными, безумными глазами. Заставила себя успокоиться, задышала ровно. Пока изменить ничего не получится. Первая бабочка появится не раньше чем через неделю, а значит, Шрев уже будет здесь и конечно же прикончит ее на радость Боргу.

Однако сейчас Лавиани все еще чувствовала усталость, а потому сделала единственное, что могла, – закрыла глаза и снова уснула.

Сон оставил ее в глубоких сумерках.

Маленькая комната была наполнена густыми тенями, и лишь квадрат окна выделялся на фоне быстро гаснущего неба.

Она приоткрыла глаза, чтобы видеть, что творится вокруг. Несколько минут лежала не шевелясь, продолжая сохранять ровное дыхание. Руки и ноги затекли, но в отличие от большинства людей ее это не сильно беспокоило.

Человек, охранявший сойку, сам дремал на стуле. Это она поняла по тому, как тот сидел и как дышал. Минут через десять раздались тяжелые шаги на лестнице.

Охранник тут же встрепенулся, и она увидела, как тускло сверкнула сталь.

– Дрых, что ли? – спросил тот, кто облил ее водой.

– Ну, – не стал отрицать сторож. – Сам говорил, что она осталась без зубов.

– А если бы ей кто-нибудь помог?

– Оставь, Урво. Кто будет помогать бешеной суке? Она одиночка, и у нее нет друзей.

Вошедший подошел к кровати, и Лавиани почувствовала, как тот наклонился над ней.

– В чем ей не откажешь, так в железной воле.