Летос

Я подожду несколько минут и отправлюсь следом. Такой вариант тебя устроит?

– Ладно, – после недолго раздумья согласилась Лавиани. – И чтобы меньше чем на сто шагов не приближался. И не надо со мной разговаривать! Мы не друзья.

Тэо хотел сказать, что вообще сомневается, есть ли у нее друзья, с таким недружелюбным отношением к миру, но лишь спросил:

– Имя-то твое я хотя бы могу узнать?

Вопрос ей не понравился:

– Я же сказала, мы не друзья. Тебе ни к чему меня окликать. Просто перебирай ногами, желательно подальше от меня, и помалкивай.

Это понятно?

Тэо лишь еще раз улыбнулся и, чувствуя, как снова начинает неметь левая рука, кивнул. Он не собирался набиваться к ней в товарищи, если уж на то пошло.

– Все асторэ и их пропавшая магия! Как же он меня достал! – пробормотала Лавиани, на ходу закручивая купленную утром флягу.

Она быстро шла по тракту, петляющему среди дубовых рощ и то и дело пересекающему мелкие речушки с темной, ленивой водой. Было прохладно и приятно, людей по пути встречалось всего ничего, что ее только радовало.

Можно наслаждаться последними днями на материке, прежде чем похоронить себя на островах, где ее давным-давно никто не ждет. Но спутник, несмотря на то что он шел далеко позади, раздражал неимоверно.

Лавиани не относила себя к тем, кто любит людей. Поэтому она всегда старалась держаться в стороне и не лезть к ним с распахнутыми объятиями. Сама часто вела себя довольно грубо, не подпуская к себе чужаков. Сойка не терпела насмешек и оскорблений, была вспыльчива и злопамятна.

Она не самый идеальный человек в мире и признавала это.

Но то, что творилось с ней сейчас, когда рядом оказался Тэо, нельзя было описать словами.

Ее личность словно раздвоилась. Одна часть, ранее незнакомая ей, бешеная и неподвластная, обжигая жарким дыханием, настойчиво шептала в ухо, что циркача следует убить.

Прямо сейчас.

Как можно скорее.

Несмотря на все его показное дружелюбие и ту помощь, что он ей оказал.

Этот назойливый шепот заставлял ее пальцы сжиматься в судороге, а руку тянуться к ножу.

Но вторая часть личности, та, что всегда была ею, холодная, расчетливая волчица, когда-то пожравшая маленькую, отчаянно смелую девочку, была сильнее.

Пока сильнее.

Она четко и прямо говорила Лавиани, что это неправильно. Нельзя убивать всех направо и налево. Без причины. Акробат спас ее, он не причинил зла, нет никаких поводов отвечать ударом на добро.