Пан Твардовский. Душа чародея

Трепетали они всеми членами от непреодолимого ужаса, чуя близость мрачной вечности и гонимые пороком гордости, самонадеянности и высокоумия, который бичевал их бичом из жил самоубийц и отравителей; а тут же, вперемежку с этими безумцами, бежали и ханжи, скованные по рукам и ногам оковами из змеиных голов, из открытых пастей которых высовывались огненные жала и прожигали лицемерных грешников неугасимым огнем. Бес лицемерия правил ханжами и гнал их в ад. А там семенили и выступали ксендзы, схоластики, пустословы, лживые писаки, чернокнижники, астрологи, и всех их влекла бледная, костлявая смерть на цепи, выделанной из слёз и крови людей, которых эти тени обманули при жизни, уча их вместо правды и истины одной лжи, закрывая от них свет мраком гнусной и коварной неправды.

Много было различных грехов и грешников; юноша устал разглядывать их, содрогался, отвращал взоры свои и из глубины взволнованной души воскликнул, перебирая спасительные чётки:

– Господи, да не яростью Твоею обличишь меня, ни гневом Твоим накажешь!.

И вдруг собачка пропала. Твардовский оглянулся и увидал себя пред вратами ада.

У входа в него стояли: Скорбь, с уныло опущенной головой; Робость, с искаженным от трусости лицом, с дрожащим остовом; Зло, с змеиным взглядом и жалом, испуская из себя тлетворно-заразительное дыхание; Старость и Слабость с изможденным, пожелтевшим телом; Ужас, искажённый диким безумием; Труд, с разбитыми членами, истощенным остовом, с безнадежно блуждающими глазами; Голод, Сон и наконец Раздор, на голове которого вместо волос извивались змеи, переплетённые окровавленными лентами, вырезанными из кожи пьяниц, крамольников, заговорщиков и убийц.

– Отворите! – смело воскликнул юноша стражникам адской вечности.

– Ты ещё не наш! – послышался ему ответ, отозвавшийся в его ушах могильным звуком.

Взмахнув над головой чётками, Твардовский снова сказал:

– Впустите!

Печаль и Скорбь, испустив жалобный вой, хотели было пропустить смельчака, но Смерть, щёлкнув челюстями и потрясши косой, глухо произнесла:

– Живым здесь нет места!

С хвалебным гимном на устах юноша вступил в ад. С трепетом приостановился он, поражённый ужасом преисподней.