Арни снова голоден

Надюшка резво вскочила и бросилась в дом, споткнувшись о материны туфли.

Каким образом мамка отмыла и переодела этот кусок человеческого мяса, Надя не знала, но к обеду охающий на разные лады, избитый и беспомощный родитель уже лежал в чистой рубахе на кровати возле выложенной белыми кирпичами печи. Батя некрасиво скалился кроваво-серыми пеньками зубов и выл, как собака, но встать без посторонней помощи не мог, поэтому никто его не боялся. Вечером он и вовсе тронулся умом, принявшись ожесточённо с кем-то спорить, и мамка позвала сельского фельдшера.

Та чертыхнулась, перекрестилась и со словами «Так козлу и надо» посоветовала молчаливо ухмыляющейся Людмиле отвезти пострадавшего в больницу.

– А то скажут, что ты убила, – шепнула медичка умиротворённой, отрешённо кормящей младенца грудью хозяйке, заговорщицки кивая куда-то в сторону, – Все знали, что не ладили вы. Что с дитями будет, если тебя приберут? Люсь, не дури. Да и я не могу не отреагировать.

У него точно с башкой что-то. Гематома, мож. В больницу надо. На рентген. Не дури, Люсь.

Умиротворённая и светлая, похожая на деву Марию с иконки, мамка снисходительно кивнула, опустив голубые глаза на жадно вцепившегося в грудь ребёнка. На мгновенье невероятно похорошевшее женское лицо осветило клонящееся к горизонту солнце, беспощадно заливая их с малышом кровавыми лучами. Маленькая Надюшка невольно залюбовалась открывшейся её очарованному взору картиной.

Девочку невольно охватил священный трепет – к ним с мамкой спустился сам Иисус! Да, в те годы ходить в церковь было не принято, потому все сознательные трудящиеся строили коммунизм и в Бога не верили. Но иконы всё равно висели в любой, мало-мальски обустроенной деревенской избе на всякий случай.

– Дьявол пришёл! Дьявол родился! – хрипло и страшно заорал из своей кровати с металлической сеткой так удачно избитый собутыльниками душегуб и обмочился.

Беспрерывно стонавшего и разговаривающего с несуществующими людьми отца всё-таки госпитализировали, и Надежда с Людмилой зажили спокойной, почти счастливой жизнью.

Людмила назвала сына Олегом, объясняя дочери, что тот родился неспроста, а значит он Вещий. По словам матери, выходило, что рождение жёлтого сморчка пророчит много священной радости и обещает избавить Люсю, святую мученицу, от всех прошлых страданий.