Арни снова голоден

– Мам, я знаю, кто нас сдал! – произнесла она с порога, когда чинно и неторопливо вернулась в свою комнату. Девочка точно знала, что с кухни ей в спину опасливо смотрели двое, и нарочно не подавала виду, что в теме. Подумаешь, по этажу гуляла. Разве это запрещено? Может, и слышала что-то, но кто же признается? Чутьё подсказывало ей, что тётку Симу прежде времени пугать не нужно. Та и в милицию настучит, с перепугу. Худые люди особенно мнительные и боязливые. От худых людей всего можно ожидать. А они с мамкой обязательно что-нибудь придумают.

Вот тогда пусть глупая Сима стучит, сколько влезет, всё равно ничего не докажет.

Как Надежда и ожидала, мать сидела на кровати с успокоившимся, мирно посапывающим Олежкой на коленях и нежно того обнимала, слегка покачиваясь. Как будто и не ругалась. Тщедушный, белокурый мальчик со смешным хохолком на лбу расслабленно обмяк, осоловело глядя в потолок сонными глазами.

– Тихо. Олег засыпает. Ему нужно много спать, ты же знаешь.

– Я знаю, кто нас сдал, – прошептала Надя, торжественно складывая пухлые ладони на груди в молитвенном жесте, – Поэтому Олега заставляют ходить в садик.

– Так…

– Знаю, мам. Всё знаю.

Мучавшаяся мочевым пузырём тётя Сима частенько вставала в туалет посреди ночи. Обычно она использовала подручное средство: жестяное ведро, заполненное с вечера водой. Но сегодня то ли от переживаний и дурных предчувствий, то ли от съеденного ужина барахлил ещё и кишечник. Как назло, отключили электричество, а луну в окне заволокло тяжёлыми тучами, поэтому во всей общаге стояла непроглядная темень.

Женщина спешно нащупала и выдвинула верхний ящик трельяжа, где хранила восковые свечи, и с неудовольствием обнаружила, что те закончились. Конечно, у неё была заначка где-то в шифоньере, но… В животе настойчиво заурчало. Спички! Этого добра у запасливой тётки всегда хранилось в избытке. Только бы не отсырели. Мучавшаяся животом Сима проворно схватила из ящичка заветный коробочек и чиркнула по нему спичкой. Та вспыхнула. Бодрый огонёк заплясал в костлявой руке, освещая запертую дверь. Туда и назад. Подумаешь. Метров десять. Она опасливо отперла засов и высунула любопытный нос наружу, озираясь. В коридоре никого не было.

Облегчившись, повеселевшая тётя Сима вышла из общего туалета, пританцовывая. Догоравшая спичка обожгла её чувствительные пальцы. Женщина тихо ойкнула. Огонёк упал на пол, оставляя перед глазами тягучий оранжевый след, и погас. Вот чёрт! Она снова нащупала коробку в кармане халата. Чирк.