Тёлочки в беде

Упругая, едва прикрытая футболкой Маринкина попка покачивалась в такт шагов, вызывая самые смелые фантазии. Похоже, на этот раз Пётр Фёдора опередит. Вот, брат взбесится!

В темноте тихонько зашуршали кленовые листья, а тропинка сменилась кучерявыми зарослями какого-то пахучего кустарника. Девушка резко остановилась и повернулась к Петру лицом, обдавая всё его взволнованное желанной близостью тело горячим жаром. Во рту у парня пересохло. Неужели для этого самого позвала? Что делать-то теперь? С чего начинать? Поцеловать? Может, обнять попробовать? Кровь от головы Петра явно оттекла куда-то вниз.

Мысли запутались, а ладони предательски вспотели.

– Федя, мне помощь твоя нужна. Меня мамка зарезать грозится. Я домой идти боюсь. Помоги, Федя, а? Скажи, что со мной встречаешься.

Вот-те раз, а секс? Петька разочарованно поправил ставшие тесными штаны. Облом? Ну, нет!

– Не бойся, я тебя провожу. Потом, – казалось, вместо застенчивого Петьки, его голосом заговорил кто-то другой. Руки сами собой потянулись к тонкой девичьей талии, неожиданно проворно прижимая Маринкино бедро к своему паху.

Наощупь её тело было невероятно горячим и нежным. Большие груди упёрлись прямо ему под дых, вызывая сладострастный спазм. Петька забыл, как дышать.

– Проводишь, честно? – выдохнула Маринка ему в лицо, облизывая пухлые губы. Кажется её лицо было мокрым от слёз. Вне себя от восторга Петька принялся неумело тыкаться носом в её заплаканные, прохладные щёки, нос, горячую шею… о-о-о…

– Честно!

Маринка сама обхватила его рот своими солоноватыми на вкус губами и легонько провела по его губам проворным язычком.

Умеет целоваться, чертовка!

Он не помнил, как залез ей под футболку, отодвигая шелковистую ткань трусиков. Бритая. Захотелось поцеловать её там. Он опустился на колени, принимаясь жадно прижиматься к заветным складочкам губами и бесстыдно посасывать мягкую, ставшую влажной и податливой, плоть. От запаха её возбуждения Петьку затрясло. Девушка чуть слышно застонала, сладострастно извиваясь.

– Подожди-подожди, – вздрогнула она всем телом, ещё сильнее намокая, – Вот здесь, пожалуйста, – попросила она, истекая соками, – И пальчиком. Если можно.

Каким пальчиком? Петька опрокинул её в траву, уверенно стаскивая трусы и задирая футболку до самой шеи, вцепился трясущимися пальцами в заевшую молнию на брюках. От накатившей похоти его ставшая пустой голова совсем не соображала.

– Ой, нет. Не надо.