Тёлочки в беде

Мне страшно, – Маринка судорожно сдвинула свои крепкие, опасно обнажённые ножки и поспешно поправила задравшуюся до неприличия одежонку. Отползла назад, отыскивая в траве беленькие трусики. Нервно затеребила эти треклятые трусы ручонками.

– Ты девочка ещё? – Петька настолько удивился, что его боевой настрой существенно поник. Девственница. В двадцать лет?

– Ну… да.

Петька не знал, радоваться ему или плакать, но делать «это самое» почему-то совсем перехотел. Как и провожать Маринку до дома. Вспомнились слова деда про генофонд и прочее.

За девственницу ему, Петьке, точно яйца открутят. Оно ему надо?

– Предупреждать надо, – буркнул он еле слышно и устремился прочь. Даже побежал.

– Федя, а проводить? Ты же обещал! – жалобно захныкала Маринка где-то за его спиной. Но парень не ответил.

Петька ненавидел себя за трусость, но по-другому не мог. Не нужно ему Маринку Дубилину портить. Беда случится. Петька дедушке верил.

Грязная футболка

– Ну, ты где ходишь? Мать места себе не находит! Сколько можно по кустам прятаться.

Давай домой!

Взъерошенный Васька подкараулил её на выходе из кленовой рощи, неожиданно вырастая из-под земли, как чёрный великан. Маринка даже взвизгнула от ужаса. Вот, мамка. Вот, змея. Мужику своему ничего не сделала, а её, дочь единственную, на мясо пустить решила? Где справедливость? Где материнская любовь?

Интересно, Васька Федьку видел? Вроде нет. Драка была бы.

– Не пойду я домой. Боюсь, – отозвалась Маринка капризно, вытряхивая из распущенных светлых волос травинки и веточки.

Вот, Федька проворный. Опрокинул её, неопытную дурёху, на обе лопатки, как честную давалку. Она его даже толком оттолкнуть не успела. Чуть не трахнул, стервец. Внизу живота стало горячо.

– Чего боишься-то, Мариш? – раздражённо поинтересовался отчим, суетливо оглядываясь. Его уже полчаса ждала верная Маруська, поэтому травить байки не было времени. Чёрт бы эту надоедливую падчерицу трахнул! Самый сраный и раком.

Боится она. Чего в маленьком селе бояться? Скуки?

– А то не знаешь?

Начинается! Она боится, а он догадаться должен. Вот, бабы. Вот, дурной народ. Что в сорок, что в двадцать – хрен поймёшь, что в их глупой башке творится. Девственности своей хвалёной лишилась? Наконец-то. Давно пора!

– Мне, Мариш, твои проблемы до пизды, – разозлился он, демонстративно сплёвывая и доставая из карману запечатанную пачку сигарет, – У меня своих проблем куча.