Тёлочки в беде

– Значит, и тебя мамка хочет на мясо пустить?

– Чё плетёшь-то? Домой иди. Мать переживает, плачет. Думает, увезли тебя похитители насильно, украли.

– Плачет?

– Ну, да. Тебя Танька больше меня любит.

Маринка шумно выдохнула, расслабившись. Она даже не заметила, что стоит посреди лунного света совсем одна. Подкуривший сигаретку отчим скрылся в ночной темноте, как будто в проруби утонул. Только лёгкое облако табачного дыма после себя оставил. Вроде был человек и исчез. Ну, и чёрт с ним.

Девушка благодарно улыбнулась – мамка её любит, резать не будет.

Мамочка! Как могла Маринка в её любви усомниться? И она направилась к дому, весело приплясывая.

– Маринка, а с кем это ты в траве валялась, а? – налетела на дочку мать чуть ли не с самого порога. При свете ламп накаливания зелёные разводы на Маринкиной футболке сигнализировали о её недавнем славном падении всему миру, как семафор.

– Ни с кем, – ни на шутку испугалась девушка, шмыгая носом.

– Ты спину-то свою видела? С кем была, бессовестная? А, ну говори, с кем была? Повезу в район к гинекологу, всё сама узнаю! – запричитала расстроенная Танька, срываясь на крик.

– А разве там написано будет? – непонимающе уставилась на мать всё ещё невинная Маринка, глупо хлопая пушистыми ресницами.

– Написано, а я читать умею! – парировала Татьяна, зло дёргая дочку за испорченный травой подол.

– Прям имя? – не унималась Марина, отчаянно пытаясь понять, каким образом хитрая мать догадается, с кем она любовь крутила.

– Марина! Тебя изнасиловали? Говори!

– Да не было ничего особенного…

– Кто тебя тронуть посмел, доченька? Говори, не бойся. Я своими собственными руками гада придушу.

А Федька-то бросил её, когда о девственности узнал! Маринка скривилась. Пусть теперь вероломный пацан за всё ответит. Не заслужил, хитрожопая шельма, чтоб она имя его скрывала.

– Пушко, – произнесла Маринка себе под нос.

– Валерий Петрович? – ужаснулась мать, роняя нижнюю челюсть на грудь. Её и без того крупные карие глаза расширились до размера чайных блюдец.

– Нет, конечно. Внук его Фёдор, – уверенно призналась девушка, понимая, что дороги к отступлению нет. Теперь несладко Федьке придётся, барану, – Он изнасиловать меня пытался, но я убежала.

– Не было ничего, честно? Не выгораживай обидчика!

– Честно.