Ткущие мрак

В солнечных лучах их грани ярко сияли, впитывая начало дня, в то время как внизу, в городе, в сиреневых садах и величественных парках все еще оставался бледный призрак медового утреннего тумана. Он неспешно просачивался между деревьев на узкие улочки района Погребальных Слов и полз по нему в объятия моря, ослабевшего после отлива.

Радуга крутым мостом перекинулась над столицей Треттини, но даже ее чистые, яркие цвета не могли затмить грандиозные постройки прошлой эпохи.

Остроиглыми шпилями башни грозили небу, вытягиваясь в струнку, словно солдаты на параде, возвышаясь над многоликим городом, который обожали легендарные герои прошлого.

И таувины, и конечно же волшебники. В том числе Лавьенда, Войс и Тион. До сих пор три из четырех центральных районов носили их имена, и там находились самые высокие башни, относящиеся к герцогскому дворцу Каскадов, который во времена Единого королевства был резиденцией рыцарей-таувинов.

Воины давно сгинули, а постройка пережила все перипетии истории, Войну Гнева, Катаклизм, ничуть не растеряв прекрасного очарования.

Впрочем, не только центр Рионы сохранил свои башни, но и районы Соловьев, Пьяниц, Фехтовальщиц, Медовых Снов, Последних Песен, Свирелей, Пепельной Кучи, Фонтанов, Пьяных Садов, Соли, Мостов, Сгоревших Листьев, Погребальных Слов, Ниток, Трещоток, Клинков, Стилетов, Удавки, Сладкого Шепота.

В той части города, где жил Вир, называемой Пепельной Кучей, выраставшие из старых парков, крепостных стен и жилых кварталов башни были приметных и необычных расцветок: амарантовая, шафрановая, маджентовая, кобальтовая, лиловая, индиговая и аквамариновая.

Лиловая – единственная из тех, что пустовала, высилась в сердце неухоженного, умирающего грушевого сада, столь дикого и непролазного, что никогда не знаешь, что или кого найдешь в его уголках на следующий день – влюбленную парочку, пьянчугу или шаутта.

– Дурное место, – сказал парню старый Нунцио, когда Вир принес ему жаренных в масле маленьких осьминогов, таких красных от острого соланского соуса, что на них больно было смотреть, не говоря уже о том, чтобы есть, любому нормальному человеку.

 – Не шастал бы ты там.

– Что с ней не так? Во всех остальных живут люди. Эта же – я не встретил ни одного человека в округе.

– Потому что ты глупый чужак. – У Нунцио от морских гадов градом катились слезы, но он даже не морщился. – Но-но! Не тяни лапы к моему обеду! Ты кормишь – я рассказываю о происходящем в Рионе.