Ткущие мрак

– Слушай ветер, поющий в перьях д’эр вин’емов, смотри, куда падают звезды, спроси у реки, отражающей закат, коснись клевера, и запах цветущих яблонь будет твоим ключом. Теперь ты знаешь дорогу, и мы сможем встретиться. И будем вместе.

– Всегда?

– Всегда.

    Старая сказка герцогства Летос

– Рыба полосатая, – произнесла Лавиани. Затем подумала немного, задрала голову и, набрав в легкие побольше воздуха, заорала так, что зазвенело в ушах:

– Ры-ыба-а полосата-ая.

Легче, разумеется, не стало. Крик, подхваченный свежим пьянящим ветром, полетел над концом плоской равнины, заросшей распускающейся жимолостью, к бору с зонтичными соснами.

– Рыба полосатая… – в третий раз, уже совсем тихо повторила женщина, провожая их взглядом. – Я бы тоже так хотела.

Она услышала шаги и раздраженно вздохнула:

– Мальчик, разве старая женщина не может немного побыть в одиночестве?

– Тебя не было несколько часов. – Тэо осторожно присел на мшистый плоский камень, с удовольствием вытянул ноги.

– С утра меня все жутко раздражает. – Ее ничуть не тронули слова о беспокойстве за нее.

– Я прекрасно слышал твое негодование.

Она почувствовала в его словах улыбку и нахмурилась.

– «Все раздражает», означает: «в том числе и ты».

– Твой ботинок…

– А-а-а, – ядовито протянула Лавиани. – Ты заметил.

Она приподняла левую ногу и пошевелила ступней. Подошва отвалилась, держась лишь на лоскутке возле каблука, и ботинок раззявил «пасть», усмехаясь.

– Можно перевязать его веревкой.

Лавиани, услышав подобное предложение, посмотрела волком:

– Шею бы тебе перевязать веревкой, умник.

Затем она села на землю и стала дергать шнурки.

– Мы очень долго в дороге, – сказал Тэо. – Обувь разваливается, одежда рвется.

Тут сойка склонила голову, признавая правоту его слов:

– Мы похожи на жалких бродяг. И для живности вокруг, полагаю, воняем за лигу. Охотиться становится не так-то просто. Ну и когда выйдем к людям, нас вполне могут побить камнями.

– О. Я не сомневаюсь. – Он не счел нужным прятать улыбку.

Лавиани покосилась на акробата.

– Так бы и сделала. Нечего ходить поблизости от меня всяким голодранцам. Чуть зазеваешься, и они упрут то, что плохо лежит. – Сняв ботинок и одарив его взглядом, полным ненавистного презрения, она произнесла:

– Ты решил оставить меня, сдаться, подло бросить. Проклятущий предатель.