Длинные руки нейтралитета

Объяснение этому мы видим в великолепной памяти драконов вообще; в частности, Таррот не делает никаких промежуточных записей.

– Мастер Валад?

– На сегодняшний день мы можем выдавать по двадцать больших гранат в день. С малыми никаких проблем, можем хоть по пятьдесят делать. Прямо сейчас готовится дополнительная партия кокилей, по их готовности производительность литья увеличится. Запланировано производство сорока больших в день.

– А если понадобится больше?

Специалист по металлу слегка замялся:

– Ну… есть возможность… но это к особо почтенному Тороту.

Трансформация слитка в гранаты – это по его части. Однако стоимость таких гранат, конечно, будет больше.

– Значит, в случае необходимости заказчик доплатит за срочность.

Война выдала значимое количество раненых с Альмы. Мариэлу пригласили к Пирогову. У того находился незнакомый ей мужчина, в светлых глазах которого читалось нескрываемое любопытство. Видимо, его предупредили о чуде из чудес: женщине-враче с неслыханными умениями.

– Добрый день, Марья Захаровна, хотя погода мерзкая. Спасибо, что быстро откликнулись. Разрешите вам представить моего ассистента Эраста Васильевича фон Каде. А это та самая дама, искусством которой вам ещё предстоит восхититься.

Мариэла поклонилась и подумала, что, судя по фамилии, этот ассистент – немец. Тот вернул поклон. А Пирогов продолжил:

– Как раз к нам поступил раненый по вашей части. Штабс-капитан Святов, пулевое ранение в руку.

– Смотреть надо. – Про себя фон Каде отметил истинно хирургическую жёсткость голоса дамы.

 – Халат для меня найдётся, Николай Иваныч? И ещё: извините, но даром не работаю. Предупредите штабс-капитана.

Палата встретила врачей густой смесью запахов скверной кормёжки, немытых тел и газовой гангрены. Мариэла бросила короткий взгляд на индикатор – негации не было.

– Святова в операционную!

– Руку отрезать будут… – послышался шёпот кого-то умудрённого и многоопытного из соседей.

Санитар повёл штабс-капитана в мундире без левого рукава и с рукой на перевязи к выходу из палаты.

Возвращение раненого примерно через пару часов было триумфальным. Рука осталась на том месте, где была, но куда большее внимание привлекло выражение лица Святова. Все, кто мог ходить, сгрудились вокруг кровати, сидя (не лёжа!) на которой штабс-капитан вдохновенно излагал историю своего излечения.

– …А уж с каким уважением к ней ассистент, который немец! Freulein Doktor – вот как он её именовал.