Длинные руки нейтралитета

Шёберг, сохраняя на лице истинно северную невозмутимость, скомандовал своим матросам:

– Продолжайте закреплять! Максимушкин, проследи, чтобы всё в аккуратности сделали. – После чего повернулся на голос. Тот принадлежал неизвестному подполковнику.

Мичман действовал строго по уставу: козырнул, назвался и разъяснил положение дел:

– Мичман Шёберг, второй помощник с корабля «Морской дракон», честь имею! В настоящее время командую батареей из двух гранатомётов, каковые в данный момент собирают мои подчинённые.

Орудия на батарее отсутствуют. Осмелюсь обратить внимание: конструкция сих гранатомётов представляет собой военную тайну.

Штаб-офицер в слова не вслушивался, ибо находился на точке кипения.

– Немедленно снять эту железку! У вас артиллеристы настолько трусливы, что боятся пуль и прикрываются щитами? Вы дух воинский подрываете!

Вопреки второму принципу термодинамики голос Шёберга сделался холоден:

– Назовите себя и цель вашего пребывания на батарее.

– Подполковник Теребилов, Волынский полк.

Назначен в помощь артиллеристам. Потрудитесь исполнить приказ, мичман!

– Я не ваш подчинённый, господин подполковник…

Это было плохо замаскированной дерзостью, самое меньшее. Согласно армейским традициям, младшие офицеры при обращении к подполковнику приставку «под» опускали. Но именно в данный момент Шёберг не был настроен на повышенную учтивость.

– …И нахожусь здесь по приказу вице-адмирала Нахимова. Также в пределах моих полномочий допускать в расположение батареи только тех, у кого имеется надлежащее разрешение… – Из кожаного планшета был извлечён письменный приказ Нахимова.

 – Извольте прочитать со вниманием.

Подполковник проявил нерешительность. Судя по необыкновенно наглому поведению мичманишки, приказ он имел серьёзный, и читать эту бумагу не было никакой нужды. Надо было отступить с достоинством, но, пока штаб-офицер раздумывал на эту тему, мичман вспомнил про очень важное обстоятельство. Его рука скользнула к поясной кобуре и наполовину достала пистолет (на нём настоял командир).

Огонёк светился.

– В ружьё!!! Примкнуть штыки!

В Волынском полку эта команда была бы выполнена, конечно, быстрее. Да и сами штыки имели не вполне парадный вид, правда, без ржавчины, но и блеска особого на них не было. Но всё равно цепь наточенных гранёных лезвий могла внушить уважение кому угодно.

Мичманский голос, как ни удивительно, стал ещё холоднее. Теперь он вполне мог заморозить Камышовую бухту.