Длинные руки нейтралитета

– Господин подполковник, повторяю: мне приказано никого в расположение батареи не пропускать без особого на то разрешения вице-адмирала Нахимова или капитана второго ранга Семакова. За объяснениями обращайтесь к ним же. Запрещаю вам подходить к гранатомётам ближе чем на пятнадцать сажен! Тароватов, Плёсов! Проводить господина подполковника!

Почётный караул обычно не держит штыки наперевес. Именно об этом Теребилов вспомнил, удаляясь по разбитой тропе.

По уходе подполковника Шёберг продолжил командовать совершенно спокойно:

– Берись, братцы, за второй щит.

Так… Теперь опускай… Помедленнее… Хорош! Закрепляй.

Командир батареи усиленно делал вид, что не замечает красноречивых взглядов матросов. Вместо этого он преувеличенно тщательно обревизовал ящики с гранатами. Итог не обрадовал: тридцать один выстрел. Разумеется, Шёберг не знал максимы, сложившейся почти через сто лет: боеприпасов не бывает много, их бывает мало или очень мало.

Пока матросы закрепляли гранатомёты на площадках, мичман вглядывался в отдалённые позиции неприятельской артиллерии.

Они, собственно, ещё были в процессе подготовки, а сами орудия и вовсе не прибыли, но Шёберг уже прикидывал дистанцию. По всему выходило, что неприятельские пушки заткнуть вполне возможно. Куда большее беспокойство вызывала возможная кавалерийская или пехотная атака.

Время ещё оставалось, и командир батареи гранатомётов отправился к соседям. Мичман, разумеется, не имел сухопутного опыта, но в корпусе в гардемаринские головы вбили накрепко: если есть возможность заранее распределить цели для каждой артиллерийской палубы, то это надо сделать.

Осенние ночи тёмные. Наверное, поэтому никто не заметил, как ничем не примечательный бугорок на пустынном берегу вдруг зашевелился и из-под земли показалась голова в бескозырке. Неизвестный тщательно огляделся и тихо произнёс, обращаясь, очевидно, к самому себе:

– Никого на версту вокруг нет, ваше благородие.

Эта фраза явно содержала некое заклинание, поскольку следствием её было появление из-под земли небольшой группки людей.

Пригибаясь, они поспешили чуть в сторону, остановились и стали что-то делать с небольшими предметами. Разумеется, посторонний (которого тут не наблюдалось) не мог даже заметить этих движений. А их смысл вполне мог ускользнуть от этого самого постороннего даже при свете дня.

Группка по цепочке принялась передавать нечто тяжёлое, подбираемое с земли. Один за другим предметы непонятного назначения исчезали под землёй.