Длинные руки нейтралитета

Слабым утешением оказалось то, что около двух третей продовольственных запасов и фуража уцелело.

Про себя же кое-кто из офицеров отметил ещё одну, невидимую потерю: сильное снижение боевого духа. Зато решительно у всех появилась ярость против флотских, которые ничего не сделали, чтобы защитить корабли и столь необходимый груз.

По прибытии в Севастополь на командира «Морского дракона», а также старшего помощника обрушился целый воз новостей. Главнейшим и наихудшим было известие о гибели адмирала Корнилова.

Прозвучал естественный вопрос:

– Как же так?

Отвечал незнакомый пехотный капитан:

– На Селенгинском редуте он инспекцию учинял, а противу того уж французы позиции подготовили.

Ядром адмиралу ноги оторвало. Только и успел сказать: «Отстаивайте же Севастополь!» – и впал в беспамятство. А через час и преставился.

История оказалась упрямой дамой. Она выполнила свои намерения относительно адмирала Корнилова, и даже поторопилась.

Второй новостью было отсутствие обстрелов Камчатского люнета и Волынского редута.

Впрочем, все до единого собеседники офицеров «Морского дракона» сходились во мнении: долго такая ситуация не продлится.

* * *

Гибель Корнилова вызвала у Мариэлы гнев, который окружающие не предвидели.

– Да как же вы меня не позвали! – бушевала она. – Уж я бы не позволила адмиралу умереть!

– Мария Захаровна, – увещевал ассистент фон Каде, – так ведь и для вас на редуте опасность велика.

– Уж поменьше, чем для адмирала! – отрезала упрямица. – Он наверняка на самый край выставлялся, не так ли?!

– Всё верно, но ведь ядра да осколки и подалее залететь могут.

– Спасать раненых – моя работа.

– А вас кто спасать будет, если, господи спаси, вдруг попадут?

– Сама спасусь! И свалить меня не так просто!

При всём благоприобретённом уважении к коллеге Эраст Васильевич не удержался от мысли: «Ну как есть девчонка неразумная», но конечно же не высказал этого вслух, опасаясь ещё худшей вспышки.

Хорунжий Неболтай удивился, получив приглашение от лейтенанта Малаха в форме: «Тихон Андропович, а ты не против посидеть нам вдвоём да поболтать? Я угощаю, найдётся бутылка лимонной».

Казак был не только высокообразованным, но и высокоопытным по этой части: он как-то раз попробовал лимон, почему и задал встречный вопрос:

– С нашим бы удовольствием, только, поди, оно кисло сверх меры?

– Да силы пресветлые с тобой, в этой водке от лимона только запах!

– Ин ладно, Малах Надирович. Можно посиделки устроить.