Аргентинский архив №1

Дымила «Трёхгорка», гремел «Серп и Молот», утренними гудками будили засонь ЗиС и МЗМА[18 - ЗиС – Автомобильный завод имени Сталина, будущий ЗиЛ. МЗМА – Московский завод малолитражных автомобилей, впоследствии – АЗЛК, выпускавший с 1947 года знаменитые «Москвичи» всех моделей.], поутру толпы рабочих стремились к заводским проходным, а вечерами, уставших, но довольных очередным прожитым мирным днём, из развозили сияющие свежим лаком поезда метрополитена.

Строились сталинские высотки.

Новый корпус МГУ должен был вот-вот стать украшением Ленинских гор, одновременно стремились в небо этажи домов-гигантов на Кутузовском, Котельнической набережной, на Смоленской площади достраивалось новое здание Министерства иностранных дел… Москва росла и ширилась, сбрасывала с себя вместе со светомаскировкой последние следы недавних боёв.

Андрей заметил минутное замешательство нового знакомого, но расценил его несколько по-своему.

– Что, товарищ? Давно не были в столице?

Мужчина повернулся к собеседнику, рассмеялся.

– Глазастый какой, смотри-ка… Да нет, товарищ Фоменко, я, напротив, давно отсюда не выезжал. Дела, понимаешь… Просто не могу нарадоваться на мирную Москву… Как всё здесь переменилось… К лучшему, Андрюша, к лучшему, конечно… Где вся эта серость, постоянный страх бомбёжек, аэростаты в затянутом тучами небе…

Андрей засмеялся.

– Так когда это было! Пять лет, почитай, прошло с тех пор, а то и больше.

Если вспомнить, когда немца с околиц прочь погнали…

– Вот и я о том же, – засмеялся мужчина. – Но перед глазами стоит всё ещё ТА Москва, несломленная, воинственная… Да, прочем, о чём это я? Перейдём лучше к делам нашим скорбным… Так, говоришь, товарищ Курчатов вам лекции читал. И как, понравилось?

Андрей аж задохнулся, вспомнив негромкий говорок никому не знакомого тогда лектора. Это впоследствии они были просто очарованы безвестным докладчиком, а в первый момент на фоне именитых профессоров скромный мужчина с взъерошенной шевелюрой показался им доцентом-неудачником, случайно вышедшим на подмену одному из их маститых педагогов.

Но так было точно до того момента, когда он произнёс первую фразу первой лекции: «Друзья мои, запомните: жизнь человека не вечна, но наука и знания переступают пороги столетий!».