Голиафские битвы

Вам будет хорошо у меня, увидишь.

Но мальчик вдруг уткнулся в плечо Артура и потерял сознание. Убитого отца вместе с сыном водрузили на коней и ускакали прочь.

3

В молодости Вильгельму пришлось потратить немало времени и сил, чтобы добиться расположения Урсулы – первой красавицы здешних мест. Уже с первых дней совместной жизни она дала ему понять, что она не из тех, кто прощает обиды. Она не отходит быстро от ссор и не забывает оскорблений, нанесенных ей. Она видела вспыльчивый характер своего мужа, когда он говорил с людьми, потому заранее предупредила его о том, чтобы с ней он был сдержанней.

Вильгельм понял это, хоть несколько раз за их совместную жизнь и позволил грубо что-то ей высказать. Урсула наказывала его равнодушным молчанием. Сначала это очень его злило. Фермер привык, что в их роду женщина во всем уступает мужу. Потому в первое время он думал, что жена хочет, как это говорится, сесть ему на голову. При всем этом Вильгельм всегда понимал, что с Урсулой он может быть спокоен за свою честь.

И если их семью можно было сравнить с крепостью, то крепостной стеной (причем неприступной) была, конечно, Урсула.

Только когда их сын немного подрос, Вильгельм понял, что неуступчивый характер его жены – это то, что передавалось ей из поколения в поколение столетиями.

Весть о смерти мужа Урсула восприняла внешне смиренно. Первый же ее вопрос был о сыне. Ей сообщили, что Вилли отвезли к сиру Артуру Торсу, и объяснили причину, по которой ее и Вилли пригласили жить в замке Артура Торса.

Как и все в округе, она слышала историю о гибели его сына.

– Вашему мальчику необходимы уроки фехтования и хорошее питание, блестящее домашнее образование, достойная одежда и навыки верховой езды, – сказал ей Худон, старший лакей Артура, встретивший Урсулу во дворе огромного замка. – Мне поручено заверить Вас, что его мать также не будет нуждаться ни в чем.

Урсула присела в легком книксене. Ее поклон не был знаком согласия, разве лишь жестом смирения перед судьбой.

Она понимала, что известный своей подлостью и коварством Артур Торс не может в одночасье измениться. Еще меньше следовало доверять подлым лакеям этого убийцы. И она не поверила ни одному слову Худона. Жалости она не ждала, ведь и она не собиралась никого жалеть.

Когда матери Вилли показали ее "покои", она сразу поняла, что это – тюремная камера. Пусть не для матери Вилли, но для жены фермера Вильгельма. В комнате было темно и сыро.