Воскрешающая

Иначе вряд ли бы позволила себя насильно накормить, чёрт знает чем, а потом ещё уложить в пастель, словно ребенка. Без помощи медсестры я вряд ли бы смогла оторвать ноги от пола, не говоря уж о том, чтобы снять сапожки, которые показались мне слишком тяжелыми, она же укрыла меня одеялом.

Едва голова коснулась подушки, я отключилась Последнее, что помню, это ужасно громкий щелчок выключателя. Маршал и медсестра молча покинули палату.

***

Я проснулась, чувствуя себя неизлечимо больной: тело казалось тяжёлым, кости и мышцы конечностей ныли от боли и были не управляемы, будто я целые сутки разгружала товарный состав.

Голова, словно превратилась в огромный гудящий шар или котёл, по которому методично ударяли битой.

Только при неимоверных усилиях мне удалось оторвать голову от подушки. Но она казалась тяжёлой, что шея не выдержала такой нагрузки, и голова вернулась в исходное положение.

Рук, ног, я совсем не чувствовала. Мысль о том, что их ампутировали, пока я спала, перепугала меня до смерти, заставив срочно убедиться в их наличии.

Всё же голову мне удалось приручить. Немало времени и сил я затратила на такое простое движение, как повернуть её в сторону. Мне это удалось, только великой радости я не почувствовала.

Передо мной стоял столик с едой. Во рту пересохло, и потому графин с коричневым напитком приковал мои глаза к себе цепями чудовищной жажды.

Со скрипами и стонами я заставила тело принять сидячее положение.

Правая рука как-то сама потянулась к графину и чуть не уронила его. Испытав гамму противоречивых чувств, пока графин возвращал себе равновесие, расплескивая при этом драгоценную жидкость, я твёрдо решила проконтролировать это пустяковое движение руки.

Когда мне удалось наполнить стакан, я думала, умру, если не смогу донести его до рта. Скончаться раньше времени мне было не суждено.

Процесс осушения стакана протекал стремительно. Затем я наполнила его ещё раз и ещё.

Вместе с остывающим чаем в меня вливались силы и бодрость. Боль в голове пошла на убыль. Где-то на четвёртом стакане я поняла, что уже всё – предел.

Примерно в это же время я почувствовала, что ноги замерзают, и мозг уже начал соображать, разыскивая способы защиты от холода. Естественно одеяло. Я сбросила его на пол и замотала ноги. Стало намного теплее. Теперь можно было приступить к еде.

Ела я всё подряд, не разбирая, что к чему.