Дневник ненависти

Откликнулся:

– Что ж ты молчала? Зови! – Тон самый беспечный, бо даже близкие люди не должны догадываться о проблемах.

"Как пёс её звали?.. Матильда… Инесса… Кларисса… кажется так".

Кларисса вошла в кабинет. На голове мадам несла шляпку из бычьей кожи, скроенную на манер ковбойского стетсона… только с узкими полями, лаковым бэндом и притороченной вуалеткой. Сочетание казалось противоестественным, диким, однако – отдадим справедливость достоинству – выразительным и чувственным.

"Леди Годива", – определил Лудольф.

Он вышел из-за стола, поднял руки. Слов не произносил, ибо каждое сказанное слово – улика.

– Здравствуйте, Иван Генрихович, – проговорила Годива. – Вас нелегко было найти, однако я сумела.

– Вот как? – нейтрально откликнулся он.

– Честно говоря, найти вас не составило труда, – она подняла вуалетку. – В узких кругах, Иван Лудольф – личность легендарная, чуть ниже рангом, чем Юнг и Фрейд. Я сама пыталась записаться к вам на лечение… вы ведь не протестуете против слова "лечение"?

– Ну, что вы! – улыбнулся он и опять показал открытые ладони.

– Однако я была отставлена, как… как… кстати, почему вы мне отказали, Иван Генрихович?

– Не убеждён, что это именно "кстати", и… не могу ответить на ваш вопрос, – он тронул пальцами висок (жест имитировал неуверенность). – Мы можем уточнить у секретаря… если это имеет принципиальное значение.

– У этой валютной девицы?.

. – Кларисса махнула перчатками себе за спину. – Впрочем, это не моё дело.

– А когда вы… – Лудольф описал указательным пальцем окружность. – Ко мне…

Она ухватила суть вопроса: – Примерно, года назад, – отозвалась.

– Прекрасно! – груз свалился с плеч. – Уверен, вы уже прошли курс терапии… с тех пор.

– И очень качественный, – подтвердила она.

– И, тем не менее, – интонацией Лудольф отметил своё участие, – вы здесь.

– Мне хочется поговорить, – ответила Кларисс.

 – Учитывая способ, каким свела нас Судьба, я имею на это право. Не так ли?

– Поговорить… о чём?

– О чём угодно! – она расцвела, ощущая, что первый рубеж его обороны преодолён. – О театре, о кино, о литературе, о живописи… Я немного рисую, вы знали об этом? Конечно же, нет!

– Нет, – подтвердил он. – Я не знаю о вас ничего. Расскажите, мне очень интересно. – Тайком посмотрел на часы.