Дневник ненависти

Следом идут "вторичные признаки": маниакальная опрятность, мелочность (в смысле внимания к мелочам), упрямство.

С двух часов дня Лудольф беседовал по телефону с Анфисой Андреевной, а затем и с родным её внуком Артёмом (отроком возраста Ильи Муромца и характером мягкой карамели). Старушка имела значительное состояние, оставшееся от её сына – отца Артёма (это плюс). Из минусов наследовалось вот что: Артёмка, время от времени, срывался с катушек и начинал чудить.

Если подходить к проблеме строго, расстройство Артёма носило клинический характер, и лучшим местом для его лечения была наркологическая клиника.

Но ведь это жестоко! "Как там будет мой Тоша? Там так грубо!" – Анфиса Андреевна вскидывала сухонькие лапки, и кудахтала, временами переходя на французский.

Другое дело – Лудольф. Он большой, он мягкий, он понимающий… у него на носу висят такие глупые очки…

/к слову, очки выполнены из черепахового панциря по заказу

…но ведь это мелочи. Лудольф выслушает, напишет рецепт… или сразу одарит спасительной таблеточкой.

Когда "сходились звёзды", Артём начинал пить. Алкоголь совершенно изменял сущность молодого человека. Лудольф наблюдал, делал записи, однако не мог ухватить "точки преткновения" – на каком пункте доктор Джекил становился мистером Хайдом. Была даже мысль, что всё наоборот: это в трезвости лживый мистер Хайд составляет/подделывает характер молодого человека, а прямолинейный доктор Джекил прорывается, пользуясь опьянением… но это только гипотезы… тем более, что считать пьяного Тошу прямолинейным не получалось, даже с серьёзной натяжкой.

Выпив в ванной комнате жидкости для мытья окон (бабушка Анфиса не подозревала, что эти безобидные флаконы являются "запалом беды"), Артём моментально и качественно изменялся. Он не крушил витрин – ничего подобного! – и не пытался спасти Вселенную от пришельцев…

/к слову, принимая во внимание напор и красочность современных кинофильмов, плеяда "спасателей" и "людей Х" вот-вот должна появиться в психиатрических клиниках

…Артём действовал последовательно и методически.

Первым шагом, он запирал бабушку в шкафу…

/Лудольф видел этот платяной шкаф (он же – тюремная камера). В просторной "сталинке" он занимал шесть квадратных метров (или около того), и в нём можно было жить не особенно стесняясь.

…затем начинал пить. Пил он дорогие алкогольные напитки.

Однако, не об этом речь.