Марафон длиною в бесконечность…

– Скажи, Евсей, зачем ты учишься? – И ещё: – На каком ты сейчас курсе?

Ему неприятно, Гершон трясёт головой, и отвечать на последний вопрос отказывается.

– Что касается вопроса первого… Знаешь, Марго, в какой-то момент я заметил, что дети меня стесняются. У меня взрослые сыновья… трое. – Протяжно затягивается. – Плюс дочка. Они подрастали, набирались ума, им становилось стыдно, что отец без образования. Я должен был что-то предпринять. Тогда я поступил на заочное.

Хотелось спросить: "Почему тогда не учишься?" Но это бестактный вопрос.

Кроме того, Марго знала на него ответ: Гершона всё устраивало. Он учился, а значит, уже (как бы) имел высшее образование, имел к нему отношение. Кроме того, он имел законное право два раза в год отдохнуть от жены и от детей… которых не устраивал малограмотный отец.

"Забавное дело, – Марго тоже закурила, – отпрыски не желают задуматься, что если бы их отец был умнее и грамотнее, он бы не выбрал в жены их мать… и их самих могло не быть. Просто не быть на свете".

Гершон рассказывает университетские сплетни. Публика учится самая разношерстная, а потому эти рассказы напоминают выпуск новостей из сумасшедшего дома. "В Санта-Барбаре все сошли с ума, – эта мысль поднимает настроение. – Единомоментно и без видимых причин. И Сиси Кэпвэлл женился на гувернантке… или кто там у него был под рукой?"

– У вас в этом семестре механика, – со значением произносит Гершон, когда сплетни выплеснуты наружу. – Теоритическая и прикладная. Учти это.

– Я знаю, – Маргарита кивает. С этим предметом она уже сталкивалась. – В том смысле, что я ни черта не знаю.

Евсей вопросительно поднимает брови, и она поясняет, что наука эта сложная и "в голове у неё не укладывается".

– Не представляю, что делать. Вышка нормально шла, – она говорит о высшей математике, – физика проскочила на ура, электротехника. А механика…

– Н-да… – сочувствует Гершон. Ему вспоминается один (на самом деле, их множество) случай, когда из-за "приклада" (прикладной математики) студента выкинули из университета в два счёта.

Случай яркий и выразительный, со слезами, дракой и длительным отчаянным запоем в общежитии. Гершону хочется рассказать, рассказ щекочет ему душу, однако огорчать соседку он не решается. – Нужно готовиться. Читать лекции.

Из укромного чемодана Гершон достаёт брошюру, говорит, что она самая лучшая.

– Эти лекции прежний заведующий кафедрой читал, – разглаживает ладонью замусоленную обложку.