Маленький бриллиант и большое преступление

И что вы думаете?

В следующий осознанный миг, я обнаруживаю себя на пути к дому Холмса! Светит солнышко, дует ветерок, я поднимаю шляпу, здороваюсь со знакомцами, словом веду себя как самый заурядный лондонский пешеход. Однако не это главное: своим здоровым старческим аллюром я отмахал уже половину пути.

"Чтоб тебя!" – мысленно выразил своё негодование.

Несколько снизив темп, я задумался, стоит ли повернуть назад? Сделал физкультурно-оздоровительный кружок по улицам родного города и вернулся, размявшись.

"Плохая примета, – подумал я. – К тому же, её можно воспринять, как добрый знак. Эту мою рассеянность…"

Минуту-другую я мусолил произошедшее обстоятельство: возвращаться примета плохая, а выйти из дому по многолетней привычке – хорошая.

"Значит можно идти?"

Честно сказать, приметы не мой конёк, я слабо в них разбираюсь, а потому (признавшись в этом своём недостатке) я вновь нарастил скорость до крейсерской, и продолжил движение в прежнем направлении.

До Крейн-авеню оставалось значительно меньше, чем до моей скромной квартирки.

Дверь дома номер 21 отворила миссис Даунстайр.

– Приятное сегодня утро, мистер Ватсон! – молвила старушка. – Как вы находите?

– Нахожу, что многих вещей сегодня я не нахожу! – пробурчал я в ответ (все эти размышления о приметах испортили мне настроение). – И прежде всего, я не нахожу повода быть сегодня здесь. Какого чёрта я припёрся? А?

К счастью, глуховатая старушка не разобрала моего не очень-то любезного приветствия.

– Что вы там бормочите, дорогой доктор? – спросила она и подняла ладонь таким жестом, каким римский актёр Квинт Росций приветствовал зрителей. – Посмотрите на небо… вы это видите?

– Что именно? Как ваша соседка моет окна? Рисковая дама!

– Соседка значительно ниже! – обиделась миссис Даунстайр. – Задерите голову выше, если она у вас ещё способна на это! Там вы увидите замечательные облака, ослепительное солнце и синеву… обратите внимание на эту лондонскую синеву! Видите, какой у неё сегодня необычный серьёзный оттенок? Или вы утратили способность замечать прекрасное?

Я собирался внятно обозначить, где я видел эту синеву, и в каких тапочках, но не успел этого сделать (и, слава Богу).

– Не кормите соловья баснями! – голос Холмса в то утро скрипел, как несмазанная телега. – Это плохо отражается на их умственных способностях. А вы, дорогой Ватсон, поднимайтесь моментально наверх.