Тридцать восемь сантиметров

Все выяснилось достаточно быстро, сержант кому-то позвонил и уже через пятнадцать минут, состроив недовольную мину, вручал нам документы. Конечно, ему бы хотелось, чтобы мы оказались крысами, ежедневно таскавшими через границу всякую всячину, в основном нелегальную. Ну, или на крайний случай забыли бы документы дома.

-Они в другой рубашке, сэр…– он представлял, что пакует нас как чемоданы. Ему мерещилась большая сверкающая медаль и благодарность перед строем. Но сегодня был совсем не его день. Он рассматривал нас глазами одинокого неудачника пять лет собиравшего шар из собственных козявок для книги рекордов и на пороге здания на Драммонд-стрит узнавшего, что его обскакал какой-то румынский пенс, у которого большая семья.

-Не переживай, малыш!– безмятежно сказал его величество, вытирая лицо отвратительным липким комком, который он считал за носовой платок,– зато теперь, если ты захочешь поехать в какую-нибудь дыру вроде Мексики или еще куда, тебе понадобится дополнительный чемодан для документов.

Таможенная служба Ее Величества всегда благодарит за услуги.

Несостоявшийся рекордсмен книги рекордов огрызнулся, что передвигается исключительно на военном транспорте, который таможня не досматривает. В ответ Эдвард Мишель философски пожал плечами и улыбнулся.

-Сержант Пеппер, да? – прочел он на униформе.

Маленькой местью Пеппера было то, что развалюху старшего инспектора за оцепление не пустили, и мы вынуждены были идти пешком.

На тринадцатом сновали фигуры в защитных комбинезонах.

Поразительно было видеть, как вояки мгновенно перетягивали лентами любой объект. В них было что-то от обстоятельных пауков, всем смыслом жизни которых была паутина. Пост был затянут в нее полностью. И в этом хаосе четко просматривались те дорожки, по которым следовало идти. Метрах в ста, от перегораживающих дорогу машин виднелись пункты досмотра, на одном из которых замер камион с открытыми задними воротами. Там кто-то копошился, медленно передвигаясь за трепетавшими на горячем ветру лентами.

Пот лил с нас ручьем, и я удивлялся инспектору Рубинштейну, на цыплячьей шее которого болтался вязаный шарф. Он шаркал по бетону, напоминая старого бассета, которого необходимость опорожниться вытянула с места у камина. Топавший в вразвалочку Моба лихо дымил сигарой.

– Что будем, Моз? Поболтаем со свидетелями или глянем на груз? Смотри, вон Соммерс из легавки. Эти уже тут как тут. Сейчас заявит, что мы путаемся под ногами.