Чёрная Тишина

Что с ребёнком? Что он сделал с ним?

Когда она почти приблизилась к ним, мужчина, стоявший за Алёшей, остановил Веронику, направив на неё пистолет. Ей ничего не оставалось кроме как снова замереть и не двигаться. Не дышать.

– Пришла, значит. – Широко раскрытые глаза мужчины источали безумие и вызывающе сверлили Веронику. – Одна?

Вероятно, его психике было сложнее справиться с той горой тел, что двухметровый волк оставил в баре. Это логично, ведь в отличие от Вероники он наверняка прежде держал эти разорванные куски мяса за людей, а некоторых, возможно, даже считал своими друзьями.

За оконной рамой действительно сидел Алёша. Он мирно спал, сложив уставшую голову на руки, которые в свою очередь опирались на подоконник оконной рамы, сданной вместе со стеклом на переработку. Рядом с его лицом прямо на стекле пульсировало небольшое пятнышко влаги, порождаемое спокойным и размеренным дыханием спящего ребёнка.

На стекле красной губной помадой была нарисованная лестница и дверь. У основания лестницы фигура.

– И чё, волчару не привела?!

Человек с пистолетом залился безумным смехом, отражающимся и усиливающимся в коричневых, зелёных и прозрачных осколках стекла под ними, и возвращающимся в сознание Вероники шрапнелью, рвущей реальность на части.

– Отдай ребёнка!

Требование, вырвавшееся изо рта, мигом обрывает многоголосие стекольных осколков, как и их источник.

– Думаешь, я держу его? – кривит рот безумец, выдавая себя за разумного человека.

– Ты пришла!

Алексей вскакивает и бежит к Веронике. Пистолет быстро прячется вместе с рукой за спиной. Ребёнок с разбегу налетает на свою спасительницу, заключая её в родные объятия. Падая на колени, она принимает его к себе изо всех сил, словно пытаясь убедиться в том, что это никакой не морок. Из её глаз бегут слёзы.

– Как ты? Всё хорошо? Ты не ранен?

Она рыщет руками по нему пытаясь найти подвох, но успокаивая её, ребенок сильнее прижимается к ней и, поднимая детские глазки, задает наивный вопрос:

– Папа сказал, мы теперь будем вместе. Как раньше?

Осколки взрываются смехом. Они смеются над ней. Со всех сторон льют в её уши слова о том, какая она тупая и безмозглая.

– Что? Папа?

Ребёнок отдаляется и по?взрослому оценивающе разглядывает её лицо.